Дэвид смотрел не на нее. Он подошел к перилам крыльца, внимательно вглядываясь в темноту. Кайла проследила за его взглядом, и вдруг ей показалось, что она увидела малыша Бастигала, который, зажав хвост между ног, пролез через забор Блейзов и направляется на улицу.
Сердце Кайлы радостно екнуло.
Дэвид вошел в дом, надел кроссовки, быстро спустился по ступенькам крыльца и кинулся в самшитовые заросли, не заботясь о том, что он может поцарапаться.
Кайла посмотрела на свои босые ноги и тонкую ночную рубашку. К тому времени, когда она успеет обуться и надеть свитер, собака сбежит. Она сомневалась, что Бастигал подойдет к Дэвиду, даже если ему удастся догнать пса.
Сейчас ночь. Вряд ли кто-нибудь, кроме Дэвида, увидит Кайлу в неподобающем виде.
Она поспешила следом за Дэвидом и увидела, что он перебегает пустынную улицу. В мгновение ока он пересек лужайку перед домом, залитую лунным светом, и оказался на противоположной стороне улицы. Забежав за дом, он направился на задний двор.
Кайла последовала за ним. Она любила ходить босиком. Ей нравилось прикосновение бархатистой, влажной травы ухоженного газона к ступням.
Она появилась во дворе к тому моменту, когда Дэвид легко перелезал через низкий забор в соседний двор. Она тоже перелезла через него, приподняв ночную рубашку, а потом побежала. Она не видела Бастигала, но Дэвид, очевидно, видел пса, потому что преследовал его, словно охотничья собака добычу.
Кайла догнала Дэвида, перебравшись через несколько особо колючих живых изгородей. Они оказались в центре лужайки на чьем-то заднем дворе. Кайла посмотрела на темные окна дома.
– Ты его видишь? – прошептала она.
Дэвид прижал палец к губам. Оба услышали шелест в густых кустарниках, обрамляющих газон.
– Бастигал! – позвала Кайла театральным шепотом, не желая пугать собаку или разбудить соседей.
Затрещали ветки, зашуршали листья: пес старался сбежать.
Дэвид осторожно двинулся в его сторону. Кайла пошла на цыпочках следом. И внезапно Дэвид побежал вперед, как спринтер, а Кайла помчалась за ним.
Они осмотрели дворы в трех близлежащих кварталах. В конце концов они оказались на Пичтри-Лейн напротив дома, считавшегося в Блоссом-Вели самым дорогим.
– По-моему, мы его потеряли, – сказал Дэвид и, упершись руками в колени, наклонился вперед и попытался отдышаться.
– Черт побери! – Кайла последовала его примеру и положила руки на колени, глотая воздух.
Она стояла так близко к Дэвиду, что видела, как блестит пот на его лбу, чувствовала запах его разгоряченного тела.
– Не шевелись, – прошептал Дэвид и кивнул в сторону темного кустарника с фиолетовыми цветами.
Одна из веток кустарника покачнулась. Кайла затаила дыхание.
Из кустов вылез кролик. Моргнув, он пошевелил носом.
– Значит, мы гонялись за ним? – спросила она.
– Я так думаю.
– Черт побери! – повторила она.
Но, несмотря на разочарование, Кайла чувствовала, как от бега в ее жилах бурлит кровь, и ощущала себя ожившей. Она тихонько рассмеялась.
Дэвид выпрямился, посмотрел на нее и скрестил руки на груди. Покачав головой, он улыбнулся, а потом захохотал.
Кайла упала на траву, задыхаясь от смеха.
Дэвид плюхнулся на спину рядом с ней.
Ночь была бесшумной. Цветочные ароматы щекотали им ноздри. Черное как смоль небо было усеяно звездами.
– Вот этого мне не хватало, когда мы переехали в Виндзор, – прошептала Кайла. – Нигде нет таких звезд, как в этом городе.
– Да, – согласился Дэвид. – Нигде.
Какое-то время царило молчание.
– А зачем ты переехала в Виндзор? – спросил он. – Тебе всегда здесь нравилось.
«Я надеялась начать жизнь заново, – подумала Кайла. – Я верила, что ребенок поможет нам наладить отношения».
Вслух она ответила:
– Кевин получил там работу.
Она не сказала, что вскоре Кевина уволили, и они не могли позволить себе вернуться, не говоря уже о том, чтобы обзавестись ребенком. Кайли умолчала и о том, какую работу выполняла, чтобы семья держалась на плаву. Она работала официанткой, уборщицей, няней и даже садовником.
Кайла не сказала ему о том, как тосковала по беззаботной жизни в родном городе. Наверняка Дэвид чувствовал то же самое.
– Ты скучаешь по этому городу? – спросила она.
После долгого молчания он ответил:
– Нет, Кайла. У меня нет времени, чтобы скучать.
– А если бы время было?
Он снова долго молчал, потом неохотно сказал:
– Да, думаю, скучал бы. В Блоссом-Вели здорово проводить лето, да?
– Не припомню, когда в последний раз вот так смотрела на звезды, – прошептала Кайла.
– Я тоже.
Это было одно из тех мгновений, что полны совершенства. Его обнаженное плечо почти касалось ее плеча. Краем глаза она замечала, как вздымается и опускается его обнаженная грудь. Запах тела Дэвида смешивался с чистым ароматом росы на траве и запахом ночных цветов.
– Над нами созвездие Орион? – спросил он.
– Да, – ответила Кайла. – Орион-охотник.
– Я помню, как ты удивила меня, назвав все звезды в этом созвездии.
Она тихо рассмеялась:
– Зета, Эпсилон, Дельта. Это его пояс.
– Продолжай.
Она перечислила все звезды в созвездии, а затем они лежали в тишине, смотря на ночное небо.
– Я всегда думал, что ты станешь учительницей, – медленно произнес Дэвид. – У тебя замечательная память, ты с таким восторгом училась.
Кайла промолчала.
– И еще я думал, что у тебя есть дети. Ты всегда любила детей. И ты постоянно работала помощником в том ужасном дневном лагере. Как он называется?
– «Сверкающие воды». И никакой он не ужасный. Он для детей, которых родители не могут отправить в нормальный лагерь.
– Естественно, – сухо сказал Дэвид. – Блоссом-Вели – одна из самых богатых общин в Канаде, и вдруг – нуждающиеся дети. Я даже не знал о них, пока ты не начала там работать.
– На юге полно небогатых людей: садовые рабочие, горничные в номерах мотелей и отелей. – Кайла не сказала ему, что теперь она тоже небогата. – Это маленький неприличный секрет Блоссом-Вели даже сегодня.
– И как ты собираешься это исправить? – спросил он.
Вместо того чтобы почувствовать раздражение, Кайла, как ни странно, ощутила себя с ним в безопасности. Она ответила:
– Я могу внедрить купонную систему, чтобы дети получали мороженое.
– Ах, Кайла, – вздохнул он, покачав головой.
– Да, я хочу изменить мир к лучшему. По одному рожку мороженого за один раз.
– Неудивительно, что эти дети тебя обожали, – с усмешкой вспомнил Дэвид. – Дети, с которыми ты работала днем, не отходили от тебя и по вечерам. Я это ненавидел. Мы такие крутые подростки, а вокруг толпятся маленькие оболтусы.
