руками, типа «я-то только за мир, но что поделать, если таких, как я мало».
— Мне готовить объявление войны? Это удобно, ты же здесь, вот и вручу! — я состроил зловещее выражение лица.
— Не для того, я здесь, ваше величество, а чтобы условия нашего мирного сосуществования был приемлем для России и для Речи Посполитой, — Сапега не впечатлился моим грозным видом.
Тертый калач, этот Сапега. Да и род этот сейчас входит в такую силу, что может оставить всех позади [так произошло в РИ с середины века]. И тогда что? Правильно, Сапегам это не спустят и начнется противостояние. Радзивиллы пусть и лишились немалого от противостояния с Россией, но все еще имеют некоторое количество войск. Ходкевичи вот, совсем ослабли. Острожские так же, от чего-то не особо в силе, да и они потеряли немало после краха проекта «Лжедмитрий».
Вишневецкие больше должны быть заняты югом, так как запорожские казаки недовольны резким сокращением реестра после русско-польской войны прошлого года. И этот момент нами упущен. Сюжет с тем, как унижали и чуть не убили, атамана Карелу, возымел свои последствия. Донцы с запорожцами рассорились. Противоречия между казаками усугубились тем, что одни участвовали в войне на стороне короля, ну а иные, сражались за меня, хотя большинство казаков были задействованы на специальных операциях, к примеру в Риге. Но с казаками, что за днепровскими порогами, проводится работа. Сагайдачный рвется к власти и ищет любой поддержки своим устремлениям.
— Ясновельможный пан, вот в толк не возьму я: отчего польская шляхта считает, что она может влиять своими криками на Сейме и на мое решение? Чтобы менять договор, нужны основания, да и те условия, которые можно менять. Я такого не вижу. Киев мы и так взяли, Велиж — это вопрос чести, его Баторий забрал после последней войны, вот и возвернули. Вы предлагаете Мстиславль? Добрый город, но зачем он нам, что там такого? Ничего. Могилев? Так и он не особоливо поможет. Этот город живет за счет торговли с литовскими городами, сложно будет менять торговые пути…А еще нет в России Магдебургского права, потому могилевские мещане будут недовольны переходом под мою руку. Что тогда? — задавал я вопросы, ожидая поддержки своей свиты.
Ранее я своим боярами говорил о том, как важно «давить толпой» на любых послов. Там слово, после подхватывает другой, третий — это все ложиться сильным грузом на того, кого нужно продавить. Сейчас же только я и разговаривал, хотя разрешал встревать в разговор и иным.
— Если я чего доброго для Речи Посполитой добьюсь, то быть мне канцлером и тогда многое решать можно. Я и Радзивиллов и иных за пояс заткну. Есть у Сапег свое войско, земли, нужно малое — политический успех, — выложил истинную причину своего посольства Ян Сапега.
Вот тут я поверил сразу. Наверняка, Сапега сам стал инициатором переговоров, которые бесполезны и не нужны.
— Государь, а я против переговоров! — вдруг, пробасил патриарх. — Православных в Польше, да и в Литве, притесняют, униятство придумали под шепот Лукавого. Не токмо Киев нужен. У нас много войск. Пришли полки с Востока, кочевники, как башкиры, так и калмыки, готовы дать более пятнадцати тысяч воинов, кассимовцы выставят семь тысяч. Для чего мы три сотни пушек отлили? Не на колокола храмовые идет вся бронза, но на пушки. Войском в сто тысяч мы сомнем Литву и Корону за одно лето! И примем православных под крыло свое!
Зря я грешил на молчаливых соучастников спектакля, а с Гермогеном нужно быть еще более осмотрительным. Так сыграть! Может и со мной он периодически исполняет роли?
Сапега проникся. Одно дело, если бы угрозы прозвучали от меня, то это ожидаемо. Но тут церковник говорит о сотне тысяч воинов, пока только мифических трех сотнях полевых пушек. Ну а про пятнадцать тысяч кочевников на нашей стороне, да еще и семь тысяч кассимовцев?.. А ведь уже эти цифры должны сильно пугать поляков. Стотысячная армия, да та, что только что била поляков, с огромным количеством пушек и кавалерии… Да было бы так, можно думать, чтобы брать под свое крыло многим больше, чем я требую, и даже не важно, что проглотить такой кусок будет для России крайне сложно.
— Владыко! — демонстративно грозно я прикрикнул на патриарха.
Я подхватил игру и теперь всем своим видом показываю, что Гермоген только что разболтал государственную тайну.
— Стоит ли мне понимать, что Российская империя собирается объявить войну Речи Посполитой? — собравшись с духом, стараясь, не особо успешно, не показывать своего удивления, говорил польский посол.
— Я могу не объявлять войну, а продолжить ту, которую вы же и развязали. Мира так и нет, несмотря на то, что я договорился с королем, — я задумался. — Вот что… вы же можете предотвратить войну? И тем самым заработать себе авторитет. Подождите месяц в Москве…
— Ваше величество, вы начнете боевые действия? — с явным испугом спросил будущий канцлер.
— Я такого не говорил. Но скажу иное — мы готовы обсудить уменьшение выплат с Речи Посполитой. И это так же будет вашим успехом на переговорах. Сто тысяч… и не торгуйтесь, меньше никак. Вместо тысячи коней, согласен на пять сотен, — сказал я и сделал вид, что мне остальное не интересно.
Я настолько смирился с тем, что Киев уже у меня в державе, что торговаться по его статусу не предполагал. Можно, конечно вывести из этого города все и вся и тогда Киев — лишь место на берегу Днепра. Но я считал необходимым контролировать важную, некогда, торговую артерию.
Кроме того, для дальнейших планов, да и в угоду стратегии развития России, нужно уменьшать логистическое плечо к Крыму. В чем была проблема похода Голицына во времена правления Софии в той истории, которая уже пошла иным путем? Большое расстояние коммуникаций. Войско просто бросили без постоянного обеспечения, а это погибель в полноценной войне, если только не быстрый набег. А как набегать пехотой и артиллерией? Вот и были заведомо убийственными решения по захвату Крыма до времен Екатерины Великой, когда на Днепре, да и не только, уже существовал ряд городов для обеспечения армий Румянцева и Потемкина.
Что же касается поляков, то, да — есть некоторый просчет. Были надежды на то, что договорившись с Сигизмундом, я уже закончил войну. Но сейчас стало очевидным, что нужна еще одна акция, если не устрашения, то «убеждения» и
