Читаем без скачивания Оковы Древнего Н-Зота - Кассандра Дженкинс

Тишину разорвал истошный крик — то кричала Миллира. Ей вторил хруст рвущейся кожи, треск деревянных перекрытий. Андуин крепко сжал камешек. Счет шел на секунды. Его взгляд упал на утопающий в мехах кинжал. Сталь, еще мгновение назад обычная, теперь источала белое сияние. Крик Миллиры повторился.

Андуин спрятал камень в нагрудном кармане. Схватил кинжал и откинул кожаную занавесь. И обомлел.

Сквозь дымоход — круглый проем над очагом — в хижину лезли твари мрака. Похожие на черных пиявок, как та, что звалась Шаготтой. Они рвали кожаные полотна, натянутые вместо крыши, их лоскуты свисали теперь до самого пола. Миллира сражалась с одной из них горящей палкой. Андуин ринулся к ней. Замахнулся кинжалом и разрубил мерзкое существо надвое. Тут же развернулся и принялся за другую. Не меньше дюжины уже исчезли в темноте хижины. Свеча потухла, как и огненное оружие орчихи.

Зато кинжал в руках Андуина вспыхнул с новой силой. Чистое белое сияние затопило хижину, озарило каждый темный угол, выхватило из тьмы каждую тварь Древнего Бога. Их больше дюжины, понял Андуин, их неимоверно много! За считанные секунды они наводнили хижину провидицы сверху донизу.

Разоблаченные светом пухлые пиявки не стали и дальше скрываться в своих убежищах. Со всех сторон они двинулись на принца. Андуин вскочил на пень, на котором еще недавно сидел Вождь Орды. Миллира взобралась на скамью. К этому времени, она вооружилась секирой и уже расправилась с двумя.

Андуин не отставал. Он рубил, колол и отшвыривал от себя ногой липкие щупальца. Новая волна сестер и братьев Шаготты хлынула сквозь дыры в кожаных полотнах над их головами.

А потом в хижину ворвался Гаррош. Орк вихрем пронесся сквозь тварей, прорычал что-то Миллире. Провидица оглянулась на Андуина и кивнула.

— Выходи! — прорычал Гаррош Андуину на ломанном всеобщем. — Их не убить!

Теперь Андуин тоже заметил. Каждое отрубленное щупальце вдруг обрастало новыми и превращалась в еще одно, вполне себе жизнеспособное отвратительное создание.

Андуин обменялся взглядами с орчихой, и они вместе, не сговариваясь, спрыгнули и устремились к выходу. Андуин лишь на миг оглянулся на Вождя Орды и душа его ушла в пятки. Гаррош продолжал сражаться с тварями, но он совершенно точно искал мешок. С камнем Джайны.

Миллира не дала Андуину замешкаться, схватила его за руку и потащила прочь из хижины, расчищая дорогу секирой. Но во дворе лагеря Драконьей Пасти дела обстояли не лучше. Каждый, кто мог держать в руках оружие, встал на защиту лагеря. Воздух полнился звоном и криками. Ночь пропиталась кровью. Андуину не удалось передохнуть. Он продолжал отбиваться, стоя спиной к спине Миллиры.

Краем глаза он следил за входом хижины. Секунды казались часами. Гаррош все не появлялся. Андуин взмок, но понимал, что вовсе не бой утомил его. Напряжение росло.

Небо над их головами посветлело. Твари ослабили напор, утратили прыть. Андуин вдруг понял, что они перестали перерождаться. Он крикнул об этом Миллире, указывая на отрубленный отросток, который остался лежать на земле. Орчиха поняла его, хотя и ответила на орочьем, затем крикнула об этом остальным. Это придало сил.

Небеса светлели на глазах. Стали появляться тени, воздух больше не обжигал легкие холодом.

Орки закричали. Весь лагерь загалдел так, что у Андуина сердце пропустило пару ударов от неожиданности. Миллира схватила его за левую руку и указала в небо. Орчиха улыбалась.

В гранитном небе парили красные драконы. Густой туман вокруг лагеря то и дело мерцал оранжевыми подпалинами. Драконы сжигали мерзкий тварей.

Андуин радовался вместе с орками. С удвоенной силой они принялись освобождать лагерь, вместе с ними он устремился за деревянные ворота, на равнину, уходящую под уклон к прозрачным водам реки Вералл.

Драконья Пасть высыпала на берег мелкой горной реки. Орки смывали с себя кровь и слизь, дети визжали. Андуин вдруг понял, что видит лишь женщин, детей и стариков. Именно они защищали лагерь этой ночью. А где солдаты? Андуин смутно помнил дрожащий свет факелов, громкие речевки и стройные ряды широкоплечих орков. Но совершенно не помнил, что произошло с ними дальше.

Он наклонился к воде и бережно очистил клинок. Его сияние почти потухло, в свете дня оно было едва различимо. После принц опустился на траву и вскинул голову, глядя вдаль.

Тьма сгустилась вокруг вершины Грим-Батола, гора тонула во мраке, будто в тумане. Красные драконы не приближались к крепости. Несложно представить, что творится около крепости, подумал Андуин, если даже здесь, в лагере, их атаковали несметные полчища тварей мрака. Пройдет не один день, прежде чем эти земли будут очищены от них.

И возможно, он не доживет до них, пронеслось у него, когда его накрыла тень Гарроша Адского Крика. При свете дня Андуин разглядел все его раны, и их количество ужасало. Гаррош и его топор были покрыты ровным слоем слизи. Кажется, Вождь перебил всех тварей в хижине провидицы, лишь бы найти искомое. В его второй руке болтался пустой холщовый мешок.

Андуин едва сдержался, чтоб не коснуться нагрудного кармана и спрятанного в нем камня. Гаррош не знает, что это он взял его, успокоил он себя. Он может догадываться, но он не знает наверняка. Слабое, впрочем, утешение.

Гаррош замахнулся топором и впечатал его в землю возле принца. Потряс пустым мешком и прорычал:

— Где камень?!

— Какой камень?

— Камень Джайны Праудмур!

Андуин покачал головой.

— Не понимаю, о каком камне идет речь.

Гаррош зарычал, выпячивая клыки. Выдернул из земли топор. Схватил принца за руку, потащил за собой вверх по склону, Андуин едва успел подхватить кинжал с земли. Вряд ли он выстоит в схватке против Вождя Орды, но лучше умереть с оружием в руках.

От лагеря Гаррош взял вверх, поднялся вместе с принцем на холм и зло сказал:

— Смотри!

Драконий огонь не справился со всеми тварями — их было много. Горели деревья и сухая трава, повсюду клубился ядовитый черный дым. Стена огня лишь задержала тварей, что бродили теперь по Сумеречному Нагорью. Когда огонь потухнет, они вновь хлынут к лагерю Драконьей Пасти. И кто остановит их? Женщины и дети? Они, конечно, умело управлялись с оружием, но драконы действовали в разы эффективней.

Гаррош единственный солдат в лагере, который вернулся из Грим-Батола, осознал Андуин. Вернулся вместе с ним. Он жив только благодаря этому орку. Андуин вдруг вспомнил ужас, сковавший его по рукам и ногам. Вспомнил силу, что завладела его сознанием и подавила волю. И орка с топором, что выхватил его из этого кошмара, вырвал из лап Безликого.

Андуин продолжал смотреть на пожарища, а сам соображал, как поступать дальше. В видениях он был гладиатором на арене и даже не обращался к Свету за помощью, хотя Он был частью его самого. Безусловно, он всегда хотел быть под стать Вариану. Но Вариан сражался с каждым, кто поднимет против него оружие, будь то орк или человек. А еще он с детства втолковывал сыну, что не стоит ждать от орков ничего хорошего. Но так ли это на самом деле?

Андуин покосился на темнокожего Гарроша. Тот, свирепо выставив клыки, глядел на пожары и бродивших среди них монстров. Ветер переменился, окатил Андуина горячим зноем. Принц отшатнулся, но Гаррош остался на месте.

Еще часть смутных, разрозненных воспоминаний обрела свое место в общей картине. Андуин вспомнил опаляющий жар драконьего пламени и приближение черного гиганта. В Грим-Батоле Гаррош сделал окончательный выбор между Смертокрылом и наследником Штормграда в пользу последнего.

Когда-то Андуин сомневался, по силам ли этому орку убить Лидера черных драконов. Сейчас Андуин больше не сомневался. Вождь Орды всегда добивался желаемого. Он шел напролом, он убивал, если нужно было. Это роднило его с Варианом, хотя не стоило говорить об этом сходстве ни тому, ни другому.

Если бы Вариан оказался на месте Гарроша, спас бы он наследника Вождя Орды от неминуемой гибели? Поступая так, Гаррош, конечно, преследовал собственные цели, они были хорошо понятны Андуину. Но стоило ли его винить в этом? В Грим-Батоле Гаррош выбрал Орду. Наследный принц мог разрешить многие конфликты между ним и Альянсом. А убийство Смертокрыла — лишь тешило самолюбие. Гаррош хоть и был сорвиголовой, но дураком не был.

Вождь Орды не стал скрывать или лгать, что это за камень и кому он принадлежит. А если бы Андуин не стащил артефакт, возможно ли, что он сам рассказал бы ему о нем?

Андуину стоило взять с него пример. И начать надо с прямолинейной честности, решил принц.

Вытащив из нагрудного кармана зачарованный камень, Андуин протянул его Гаррошу. Вождь поглядел сначала на принца, потом на камень. И забрав его, спрятал в кармане.

— А что написано в том послании? — спросил Андуин.

Гаррош задумался на миг, по-видимому, переводя слова с орочьего на всеобщий.