собой, чтобы еще больше не зацепить Ника. Наверняка, так ему признаться будет легче.
Парень тяжело вздохнул и наконец-то открылся:
— С ними прилетит Ника… с отцом… — выругался почти беззвучно.
По тому, как он произнес имя девушки, я понял, что Ника — это та самая зазноба, по которой мой друг сохнет не первый год. Он никогда об этом не рассказывал, но в разговорах иногда мелькало то, что его сердце занято. Только, насколько я знал, эта Ника до сих пор не отвечала взаимностью Нику.
— Ну если с отцом… — подколол я его, делая многозначительную паузу. — Может, познакомить хочет?
— Дурак ты, Райан, — буркнул Ник, снова отвернувшись к окну. — Наши родаки давно дружат. Еще до нашего рождения…
Я промолчал, ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Друг не сильно-то распространялся насчет своей личной жизни. А я, в принципе, не лез, да и не собирался делать этого в будущем.
Вновь завел тачку и вырулил на дорогу.
Какое-то время мы ехали молча. Потом я взглянул на часы. Со всеми этими остановками я уже существенно опаздывал.
— Высади меня на повороте, — Ник правильно понял мое действие. Понял, что я уже не успеваю в школу.
Я ничего не ответил, просто продолжил движение. Пять минут мне ничего не решат, а ему пилить отсюда до своего универа будет довольно долго.
Кроме того, несмотря на дряхлый вид моей автомобильной старушки лишние несколько миль каждое утро она вполне переживет. А другу не приходится добираться на учебу на общественном транспорте.
С момента, как Ник продал свою машину прошло уже пару месяцев, и к таким передвижениям мы вполне привыкли. Не знаю, почему он не мог купить себе такую же рухлядь, как у меня, хоть на первое время — он не распространялся, а я не вопрошал.
— До вечера! — Ник пожал мне руку и выскочил из моей тачки.
Почти бегом отправился к дверям своего универа.
Я же силой увел взгляд от высшего учебного заведения, глуша в себе легкое раздражение и небольшую грусть от того, что мне такая радость, как учиться где-то после школы, в жизни не светит. Денег на то, чтобы получить какую-то специальность, у меня не было. Я знал, что пойду по стопам брата, и самое лучшее, что меня ждет — это должность старшего механика в какой-нибудь ремонтной мастерской.
Но… впрочем, что хоть эта возможность у меня теоретически была — ведь в автомобилях я разбирался неплохо. Поэтому жизнь работника сферы быстрого питания мне, надеюсь, Вселенной не уготована.
Я немного увеличил скорость, лавируя между спешащими на работу людьми. Не лихачил сейчас — ведь подбитый бочок какого-то дорогущего мерса мне был не по карману, но ехал немного быстрее нормы.
Эта медленная езда напрягала меня так же, как необходимость тащиться в элитную гимназию. И если в случае с авто я готов был подождать до вечера, чтобы после хоккея немного погонять на загородной трассе, то в случае школы сил ждать уже не было никаких.
Ежедневно видеть перед собой напыщенные морды расфуфыренных «сливок общества» мне, откровенно, претило.
Я припарковался на парковке, кинув под стекло липовый талончик. Такими бумажками меня снабжал мой знакомый, шарящий во всех этих хакерских штучках. Леон должен был мне за отремонтированную тачку, а отдавал не деньгами, а тем, что мне было гораздо важнее. Ведь парковка в центре города стоила немерянных бабок. Которых у меня, естественно, не водилось.
Резонный вопрос — почему мне не могли выделить парковочное место где-то на огромной площадке у школы — разбивался о понимание того, что таким отбросам, как я, не место возле элитных рафинированных «цветочков», которые, открывая рот, зачастую воняли как мусорки в самых отдаленных районах. В переносном смысле, конечно. В прямом — они обливались духами самых известных торговых марок.
Впрочем, это меня не особо парило. Пусть обливаются, только держатся от меня где-то подальше. В идеале — за пару миль, было бы отлично.
Именно это я и старался делать — внешне игнорируя все их попытки сконтактировать со мной в том или ином случае (позаигрывать или подраться). Внутренне же я их просто презирал. Как био-мусор. Одетый в модные тряпки.
Презирал всех до одной. Эту одну я просто ненавидел.
* * *
Я открываю входные двери в школу в момент, когда раздается звонок на первый урок. Спешу на третий этаж, где сейчас начинается углубленная физика.
Неимоверно рад, что сейчас почти не увижу никого из своих одноклассников — поскольку этот предмет практически никто из этих тупиц себе не выбрал.
Я же физику просто обожаю. Хоть и прекрасно понимаю, что учу ее больше для себя, поскольку универ или хотя бы колледж мне точно не по карману.
— Доброе утро! Извините за опоздание, — вхожу в класс, здороваясь с учителем.
Сухенький старичок Мак Каллистер кивает, показывая, чтобы я немного поспешил.
Я мгновенно оказываюсь за своей партой и замираю, почувствовав приторный запах, забивающий мне нос. Эту туалетную воду я уже ощущал. Вчера, когда, также опаздывая, поднимался по лестнице.
Крепко сцепляю зубы, чтобы не выругаться. Этого мне только не хватало. Эта вонь будет отвлекать меня весь урок.
И ведь никуда отсюда не деться. Не знаю, как я это переживу, учитывая то, что сегодня у меня физика идет сдвоенным уроком, который длится как одна университетская пара.
Один из любимых предметов сегодня настолько противен, что я едва готов высидеть до конца и не сбежать. Раздражает меня сейчас всё — начиная от тихого шелеста переворачиваемых где-то сзади страниц, заканчивая негромким жужжанием телефонного виброзвонка.
— Извините, мне надо выйти, — раздается за моей спиной голос новенькой.
И тут же она проходит по ряду мимо моей парты.
Отворачиваюсь, закрывая нос, но успеваю заметить то самое пафосно-огромное бриллиантовое кольцо на тонком девичьем пальце.
Глава 7
Ева
— Да, мама, — негромко говорю в трубку, едва за мной закрывается дверь кабинета. — Что-то срочное? У меня сейчас занятие.
— Ева, — чеканит строгий голос моей родительницы, — собирай свои вещи и выходи. Прямо сейчас, — припечатывает она словом.
— Но… зачем? — удивляюсь я. — Я не могу. У меня сейчас физика, — пытаюсь несмело отстоять свою возможность побыть на одном из тех предметов, к которым у меня действительно лежит душа.
— Я сказала — собирайся и выходи! — давит мама. Она шокирована тем, что я не бросаюсь немедленно исполнять ее «просьбу», а имею наглость ставить ей какие-то вопросы. — Ева, мы с Виктором сейчас тебя заберем.
— Объясни, пожалуйста, зачем, — прошу.
