Читаем без скачивания Случайные смерти - Лоуренс Гоуф

Паркер почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Ее начало трясти.

Уиллоус схватил ее за руку.

— Клер.

— Да, что?

— Позвони ты, хорошо?

Паркер глубоко вздохнула, кивнула, сунула пистолет в кобуру. На обратном пути она заметила: Уиллоус с такой силой ударил по двери, что ручка сделала вмятину в стене.

Когда ее настиг запах пекарни, она упала на колени, ее стошнило.

Уиллоус присел на корточки рядом с телом. Глаза Черри Нго были широко раскрыты. Уиллоус оперся на стойку, наклонился над трупом. В глазах Нго отражались миниатюрные буйволы.

Уиллоус выпрямился. На полу у ног Черри лежала блестящая гильза 45-го калибра, а в центре его лба зияла того же калибра дыра.

Открытый рот и пустое лицо Нго были забрызганы влажными, блестящими ошметками чего-то липкого, красновато-коричневого. На правой руке, обожженной и исчерканной пороховыми ожогами, виднелась вторая пулевая рана. Он держал что-то в той руке, когда его застрелили. Фрукт?

Нет, батат.

Уиллоус услышал приближающиеся шаги. Взглянул через плечо. Паркер. Он сообразил, что все еще сжимает в руке свой пистолет.

— Коронер с командой уже в пути. — Паркер указала на магнитофон. — А что, если я это выключу?

— Валяй.

Паркер нашла розетку по проводу, выдернула вилку. Кассета остановилась, музыка замерла. Теперь сквозь пыльные окна снова стали слышны гул и громыхание уличного движения. Уиллоус спросил:

— В котором часу он звонил?

— Двадцать минут девятого. Нажав на кнопку, я как раз посмотрела на часы. Что у него в руке?

— Батат.

— Его использовали вместо глушителя?

— Ага.

— Заставили держать и застрелили.

Уиллоус ничего не сказал. У него дрожали колени. Внезапно мир наполнился возможностями. Он чувствовал себя как мужчина с новой любовницей. Он едва удерживался, чтобы не начать обшаривать место преступления прямо сейчас, познавая его интимнейшие закоулки.

— Клер!

— Да, что?

— Может, лучше поставить прослушивающее устройство на твоей линии?

— Зачем, Джек?

— Ты не была уверена, что звонил Черри. Может, это был кто-то другой?

— А как насчет круглосуточной полицейской охраны — возьмешь на Себя, Джек? — Паркер вовсю старалась казаться ироничной и безмятежной, но Уиллоус разглядел страх, таящийся в глубине ее глаз.

В переулке завыла сирена.

Теперь место преступления необходимо сфотографировать, зарисовать, припудрить и накрасить. Труп Черри увезут в морг, где вспорют ему живот и отпилят верхушку черепа, подвергнут надругательствам, куда худшим, чем пуля в лоб.

И все ради удовольствия Джека, домогательств Джека. Все для Джека, все для Джека.

Глава 8

Эта штука, которую она показывала ему вчера, семейный альбом. Что там было настоящее? Она очень странная женщина, и не только потому, что альбиноска. Она странная внутри. Может, одно следовало из другого. Зачем она хранила все эти фотографии, зачем показывала ему? Он не поверил ни слову из ее россказней про цирковые причуды и сальто-мортале на мотоцикле. Но зачем она все это напридумывала, с какой целью?

В сущности, все равно. Пятьсот за ночь — она была не его класса. Он и так превысил бюджет по меньшей мере на тысячу. У Ньюта будет припадок третьей степени.

Солнечный блик прыснул через улицу, когда распахнулась стеклянная входная дверь дома Паркер. Фрэнк пригнулся. План А лопнул как мыльный пузырь, поэтому он переключился на план Б: «встань-пораньше-сбей-и-скройся». Вилка с гнутыми зубцами, которую он прихватил в гостинице, чтобы выпустить воздух из колеса Паркеровой машины, впилась ему в живот.

Паркер ступила на свет. Да, привлекательная женщина. Высокая, стройная.

Фрэнк бросил вилку на пол и включил зажигание. Мощный мотор кашлянул и взревел. У него уйма времени. Он взглянул в зеркало заднего вида, вывернул руль, осторожно выбрался из ячейки между автомобилями, выровнял машину.

Паркер зашагала в совершенно неправильную сторону. Фрэнк не верил своим глазам. Подавшись вперед, он смотрел ей вслед сквозь сигаретный дым, сквозь зеленоватое стекло и поверх длинного покатого капота «корвета». Что, черт возьми, происходит? Она что, забыла, где оставила машину?

Затем он увидел «олдсмобиль» с выпуклыми крыльями и высоким круглым кузовом. Трещина на лобовом стекле. Модель сороковых годов, но, несмотря на возраст, черная краска лоснилась и сияла, хромированные части блестели.

«Олдсмобиль» затормозил у тротуара. Паркер села. Дверца захлопнулась.

Фрэнк закурил новую сигарету; машина проехала мимо него так близко, что можно было коснуться рукой.

Обливаясь потом, он привел раскаленный «корвет» обратно в подземное убежище и пешком вернулся в отель.

Лулу ждала его в номере в точно той же позе, в какой он ее оставил, уходя. Словно существовала лишь в ландшафте Фрэнкова воображения, не имела собственной жизни, обретала дыхание, лишь когда он был рядом, видел.

Она улыбнулась ему, когда он закрыл дверь.

— Как прошло, Фрэнк? Получилось?

Фрэнк сказал:

— Я продырявил ей колесо, а за ней заехал какой-то тип. Думал, она из эмансипированных. Видно, ошибся.

— Аппетит нагулял?

Фрэнк пожал плечами, слегка обескураженный неожиданным поворотом событий.

Лулу набрала номер. Омлет, рогалики с английским мармеладом, хромированный кофейник с крепким черным кофе.

— Гавайский и с шоколадным ароматом. Мой собственный рецепт. Нравится?

— Еще как, — сказал Фрэнк.

Рогалики были жутко рассыпчатые, крошки валялись по всей постели.

После завтрака они посмотрели автогонки по телевизору, а потом, проникшись спортивным настроением, спустились в маленький магазинчик в холле. Лулу выбрала черные купальные трусы, такие крохотные, что поместились бы у Фрэнка в кулаке. Он сказал:

— Ты с ума сошла — я не надену это на людях.

— Они растягиваются. Безразмерные.

— Черта с два, — сказал Фрэнк и заплатил тридцать долларов плюс налог за то, в чем чувствовал себя ловко: купальный костюм типа боксерского, бледно-голубой с зелеными пальмами, который делал свое дело, не будучи столь откровенным.

Бассейн помещался на третьем этаже, под стеклянным навесом. Он был пуст, за исключением парня, плававшего наперегонки со своей подружкой, который, подхватив ее, ретировался, едва лишь увидел размах плеч, рифленый живот и узкие бедра Фрэнка, вены-канаты и твердые бугры мышц на руках и бедрах, рубцы и складки шрамов, оставленных несколькими крупнокалиберными пулями, что не отскочили от него, а главное, эти светлые, безразличные глаза убийцы.

Лулу надела эластичную повязку, чтобы придержать волосы. На ней был сногсшибательный раздельный купальник, точно совпадающий по цвету с ее кожей, отчего она казалась обнаженной. Она нырнула в ярко-голубую толщу, почти не оставив зыби на поверхности воды.

Фрэнк бросился за ней, сотворив небольшое цунами, которое прокатилось по всему бассейну и выплеснулось за бортик, куснуло за пятки удаляющихся купальщиков. Он пошел ко дну, пробыл под водой, пока не заболели легкие, затем оттолкнулся от кафельного пола и вынырнул, пуча глаза и выплевывая фонтаны хлорированной воды. Лулу порхала вокруг него, как эльф из диснеевского мультика. Он снова начал тонуть, заколотил руками и ногами, вспенивая гладкую поверхность. Добрался до бортика и крепко ухватился за него, задыхаясь и отплевываясь.

— Где ты учился плавать, Фрэнк, в наперстке?

Фрэнк отдышался:

— Тут глубже, чем кажется.

— Серьезно? С твоими способностями ты можешь утонуть в кухонной раковине. Я хочу немного поплавать. Посиди пока в «водовороте», чтобы мне за тебя не беспокоиться, а я приду через несколько минут, ладно?

Фрэнк выбрался из воды и спустился к «водовороту» в дальнем конце застекленного зала. Так-то лучше. Вода была теплая и приятная и доставала только до пояса. Он сел. Не страшнее, чем ванна. Он начал успокаиваться, любуясь своей белобрысой зазнобой, что скользила туда-обратно в родной стихии. Наверное, в цирковые времена она ныряла с высоты в бадью с ледяной водой. Надо спросить. Тень упала на воду. Фрэнк поднял глаза.

— Привет, Роджер.

— Принес вам полотенца.

— Вижу.

— И бутылку шампанского. Французское. Холодное.

Фрэнк кивнул, не произнес ни слова.

Лулу поднялась из бассейна, движения мягкие, плавные. Прошлепала по плиткам, поцеловала Роджера в щеку и спустилась в «водоворот».

Фрэнк откровенно восхищался изгибом ее бедра, гладкой белой кожей, силой и изяществом линий. Лулу не отводила взгляда от Роджера; пока их глаза не встретились, уютно устраиваясь на мускулистых коленях Фрэнка, свернувшись калачиком, как ребенок.

— Шампанское, папа? Как чудесно!

Роджер сказал:

— Прощальный подарок.