зашло, только она этого ещё не осознаёт! Да и не учла она тот момент, что я теперь сижу напротив, и её взгляд постоянно то и дело упирается в меня. Ха-ха, шах и мат тебе, Сладкова! В шахматах я мастак, не зря ходил в школьный кружок! А она смущается, прячет взгляд ясных голубых глаз то за бокалом с вином, то отвлекается на разговоры с Ленкой, игнорируя меня. А мне и плевать на это, если честно, я просто любуюсь ею. Да и знаю, что она всё равно что-то чувствует ко мне! Чувствует и реагирует на меня! Не как сестра, это уж точно, а как обычная девчонка. Хмыкаю. Приятно-то как! Даже сердце от этой мысли начинает радостно скакать в груди. Я спокоен, почему-то. И сейчас такое отчетливое ощущение, что она рано или поздно будет моей. Раньше такого чувства у меня не возникало. Наверное, потому, что я не видел от неё обратной связи. А сегодня что-то поменялось. Не что-то, а конкретно — её реакция тела на мои слова и прикосновения: как твердели её соски, как бегали мурашки, как учащалось её дыхание… Что-то настолько значимое и глобальное, что меня прямо прёт всего. И я понял, что хочу быть с ней. Как никогда хочу! Так и будет, впрочем. Я абсолютно уверен. Это как аксиома, которую и доказывать-то и не нужно. Нет, я хотел этого всегда, конечно же, но долгие годы тщетно пытался вырвать всё это из своей груди и избавиться от этого дикого желания к ней. А сейчас я не хочу и не буду этого делать, оттого все чувства и ощущения стали ярче. И это придало мне уверенности. Странно, но я точно это осознаю! Сладкова теперь моя. Улыбаюсь, как дебил, глядя на неё.
— Ярочка! — обращается ко мне Лариса Михайловна. — Я знаю, что ты у нас мальчик хороший, видный, успешный. Но когда ты уже приведёшь свою девочку знакомиться с нами? Хватит уже гульки-то гулять, пора бы уже и семью заводить, сынок.
Ну вот, приехали! Думал, хоть сегодня обойдёмся без этих разговоров. Но в последний год они становятся всё чаще из уст моей названной матери. Переживает за меня, всё же. Это безусловно приятно, конечно, но я уже сотни раз говорил о том, что сам разберусь со своей жизнью. Не говорить же ей, что всё это время мечтал только о её дочери?! А сладкая моя тут же тушуется, делая большой глоток вина, вытирая рот тыльной стороной руки, чуть поперхнувшись. Улыбаюсь, задел её вопросик-то. Приятно вдвойне. Спасибо, дорогая Лариса Михайловна!
— Ма, давайте поужинаем спокойно! — цепляю спагетти, крутя вилкой по часовой, типо, мне всё равно. — Не время ещё.
— Да, сынок, согласен с мамой, — неожиданно поддерживает свою жену батя. Когда спеться-то успели? Обычно, он за меня был. — Когда уже? Мы уж заждались внуков! Я всегда думал, что ты будешь первопроходцем у нас, — хохочет он, намекая на мой чуть блудливый образ жизни.
А Анюта облокотилась спиной о кухонный диванчик и зырит на меня, сложив руки под грудью. Бля, какая ж она у неё охеренная! Я про грудь. Эти полушария сводили меня с ума долгие годы, и, похоже, ничего не изменилось за это время. Её светлая футболка немного натянулась, ничуть не скрывает её кружевной лифак, даря простор моему буйному и больному воображению. И сдается мне, что она знает про свои достоинства, пользуясь ими в полной мере, когда ей это нужно.
— Пока ни одна из всех не годится для того, чтобы знакомить её с вами, ма, — расплываюсь в улыбке, пялясь на Сладкову. Она поднимает вверх свою красиво очерченную бровку в неверии. А чё, пусть знает, что девок у меня пруд-пруди. Не вечно ж ждать, пока эта барышня соизволит спуститься с небес на землю и снизойдёт до меня?! — А внуков вон, у Лёхи просите. Я ещё молод и горяч, — незаметно подмигиваю Аньке.
— Может, просто не стоит перебирать всех подряд, а выбрать какую-нибудь одну? — вдруг спрашивает Анюта, зацепив сочную котлетку вилкой и направляя её себе в ротик. Бинго! Задел за живое! Только вот не могу отвести своего пристального взгляда от её сладких губок, вместо долбаной котлетины представляя кое-что другое, то, что между моих ног, и как она усердно работает своим ртом и языком, облизывая со всех сторон мой ствол. И вместо жира, что сейчас стекает по её нижней губе, тоже совсем не его, а своё семя. Бля-я-я! Чуть не взвыл в голос, потому что эта картинка так четко и ясно всплыла у меня в голове, что в штанах тут же затвердело и запульсировало, срочно требуя разрядки. Твою мать! Заерзал от неудобства, пытаясь унять свой пыл.
— Может, и стоит. Но что же делать, если я пока не нашёл свой идеал? Вот поэтому и перебираю, — смотрю строго в глаза, жуя макароны, будто ничего и не произошло. Как не подавился от её убийственного взгляда в ответ — одному Богу известно.
— Что вообще никого нет на примете? — вдруг встревает Лёха, удивляясь. — А Лика? Я думал у вас всё серьёзно.
Застываю, поднося вилку ко рту. Ну, Алексей Александрович, друг называется, как всегда вовремя со своими комментариями. Анюта снова прячет взгляд в тарелку.
— Ну почему же? — злобно улыбаюсь другу. — Есть, но совсем не она. Та, другая, настолько неприступна, что уж весь извелся. Но это ненадолго. Да и что время терять, пока жду от неё расположения?!
Лешка хмыкает, кивая, он и без слов понимает меня. Классный он. Мужик — одним словом. Ленка бьёт его в плечо, а тот начинает ржать. А вот Сладкова сощурила свои глазки и сверлит меня ими, даже не моргая.
— А как же здоровье? Оно что же, не важно? — снова задаёт вопрос сладенькая.
— Отчего же? Здоров как бык, поэтому пока есть возможность, усердно пользуюсь своим здоровьем, пока ищу более подходящую партию для знакомства с родителями, — отвечаю ей, отсербывая компот.
— М-м-м, ясно, — тянет Анюта, крутя бокал между пальцами. — Не сомневаюсь, что так и есть, но я немного о другом. Я про частые неконтролируемые связи и венерические заболевания говорю, — ехидничает она. — Ты уж следи за этим, не запускай.
— Так и я о них! — откровенно ржу над ней. — Не переживай, «сестричка», — выделяю именно это слово, — я предохраняюсь абсолютно со всеми! — отвечаю честно. — Так что не стоит тебе переживать о своём здоровье-то, — тонкий намёк прямо в яблочко, потому что её глаза расширяются от удивления. И
