Вечером 18 июля 1923 г., когда уже стало смеркаться, пароход «Томск» развел пары и снялся с якоря, взяв курс на Петропавловск-Камчатский. Весь переход он шел малым ходом, подавая туманные гудки. Только 21 июля пароход зашел в Авачу. В Петропавловске-Камчатском капитан К. А. Дублицкий рассчитывал простоять двое суток, но отход откладывался со дня на день в течение трех недель. Ждали хода красной рыбы на западном побережье Камчатки, чтобы загрузиться ею в Большерецке и затем уже сняться на Владивосток.
Арсеньев воспользовался продолжительной стоянкой для своих целей. 29 июля они вместе с Новограбленовым провели небольшие археологические раскопки на северо — западном берегу Култучного озера. Новограбленов уговорил друга и совершить увлекательное путешествие в кратер Авачинской сопки. Вести туристов в кратер вулкана вызвался П. Т. Новограбленов, который уже дважды поднимался на Авачу. Он же снабдил всех необходимым снаряжением. 4 августа на трех вьючных лошадях путешественники отправились к подножью величественной горы. Когда начало смеркаться, на границе ольхового сланника, рядом с Сухой речкой, все встали на бивак, расстелив палатку. Едва рассвело, путешественники начали восхождение на вулкан. На полпути капитан не выдержал и решил вернуться. Сплоховал и опытный путешественник Арсеньев: он по пути съел пригоршню фирнового снега и совсем ослаб. Всем пришлось сделать вынужденный бивак и напиться чаю. Туристам понадобилось пять часов, чтобы подняться на знаменитый вулкан. Шли медленно, стараясь не отрываться далеко друг от друга. Однажды кто-то значительно опередил своих товарищей и чуть было не навлек на них беду: из- под его ног вырвался крупный камень и покатился вниз. К счастью, он обо что-то ударился впереди путников и, наподобие пушечного ядра, с шумом пронесся над их головами.
Путешественники пробыли в кратере Авачинского вулкана один час 40 минут: нужно было спешить в обратный путь — погода совсем испортилась. Это восхождение очень понравилось Владимиру Клавдиевичу, и он, не дожидаясь возвращения домой, прямо на пароходе набросал целый рассказ «Восхождение на Авачинский вулкан».
1 сентября 1923 года В.К.Арсеньев на пароходе «Томск» вернулся во Владивосток. Он опубликовал несколько статей об этом путешествии и задумал написать книгу о Камчатке. Но другие дела и заботы заслонили возникшие было планы.
В ОБЩЕСТВЕ ИЗУЧЕНИЯ АМУРСКОГО КРАЯ
После Октябрьского переворота перед многими организациями встал вопрос, как выжить при Советах. С такой проблемой столкнулись и члены Общества изучения Амурского края. Этой старейшей научной организации Дальнего Востока не так-то просто оказалось даже зарегистрироваться в советских органах, так как требовалось подчиненность какой-нибудь крупной российской организации. Наиболее подходящей было Русское географическое общество, естественно, уже без императорской символики.
Арсеньев написал об этом академику Ю.М.Шокальскому, президенту уже бывшего Имераторского Русского географического общества, и вскоре получил ответ, датированный 23 февраля 1923 г… «Главное — сохранились и не утеряли энергии и бодрости, значит вся суть на лицо, — писал Шокальский. — Мы тут тоже также себя держим. Общество цело и пока все как было, если не считать неотопленных помещений».
Владимир Клавдиевич продолжил работать в музее Общества изучения Амурского края, став заведующим этнографическим отделом музея. В конце января 1923 г. Арсеньев приступил к составлению краткого каталога по археологии и этнографии.
Особенно трудные времена настали для Общества весной 1923 г., когда все его члены разделились на истинных друзей и врагов.
«…Принимая во внимание, что только тесное сотрудничество Общества с университетом в научно-исследовательской работе может дать в ближайшем будущем положительные результаты в ученой и практической деятельности обоих учреждений, я предлагаю Обществу изучения Амурского края присоединиться к Дальневосточному университету в качестве состоящего при нем Научного Общества с сохранением его прежнего названия. Условия соединения Общества с Университетом и их будущей совместной деятельности имеют быть выработаны Обществом и Правлением университета в порядке взаимного соглашения. Подлинное подписал ректор Университета профессор В.Огородников.»
С этого письма, посланного 3 мая 1923 г. профессором В.И.Огородниковым, тогда ректором ГДУ, в Общество изучения Амурского края, все и началось. На следующий день состоялось общее собрание ОИАК, на котором было рассмотрено письмо ректора. Вначале никто не заподозрил в предложении профессора каких-либо тайных намерений и далеко идущих планов. Напротив, многие усмотрели в нем искреннее желание руководителя крупнейшего на Дальнем Востоке учебного заведения помочь Обществу расширить научную деятельность после вынужденного застоя в сложное для Приморья время гражданской войны и интервенции.
Собрание постановило: «Общество изучения Амурского края, сохраняя свою автономность и оставаясь филиальным отделением Русского Географического общества в Петрограде, присоединяется к Дальневосточному университету».
Владимир Иванович Огородников был талантливым исследователем. Но, как иногда бывает с учеными, высокий чин вскружил ему голову, и Огородникову захотелось еще большей власти и почета. Присоединение Общества к университету, на его взгляд, давало ему и то, и другое. Теперь профессор Огородников получил возможность при каждом удобном случае говорить, что при университете имеется научное общество с музеем.
Но дальше — больше. В конце года состоялось еще одно собрание, на котором Огородников предложил немного-немало, как изменить устав Общества, взяв за основу Положение об ученых обществах, состоящих при университетах, другими словами, полностью подчинить себе ОИАК. На этот раз собрание членов Общества было бурным. Некоторым не понравилось статья 17 Устава, в которой говорилось: «Избрание председателя, его заместителя и членов правления Общества подлежит утверждению Правлением университета». Ветеранов же Общества особенно возмутила статья 24: «Все имущество, принадлежащее закрытому Обществу, поступает в распоряжение Государственного ДВ университета». Они как никто другой знали, как непросто было ОИАК создать, а позднее сберечь свое богатство. Мнения разделились, и Распорядительный комитет предложил создать комиссию по выработке устава. Уязвимым местом было то, что из Петрограда не был получен Устав Русского географического общества. В ожидании его Общество тянуло время и не спешило соглашаться с мнением Огородникова, а тот торопился, пытаясь ускорить принятие Устава, удобного ему. В январе и феврале он забросал Соловьева письмами: «… если в недельный срок со дня получения Вами настоящего отношения Распорядительный комитет не решит упомянутого вопроса, Унивеситет сделает для себя соотвествующие выводы, о чем и поставит в известность советскую общественность Владивостока». Уже тогда существовал прием «поставить в известность советскую общественность», с помощью которого создавалось необходимое для власти общественное мнение! Этим-то Огородников и выдал себя. После его писем, написанных порой в оскорбительном тоне, мало у кого из членов Общества еще остались сомнения в истинной цели предложения ректора ГДУ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
