Читаем без скачивания Семь пятниц - Дмитрий Ребров

И тут же следом – короткий, чуть слышный, сдавленный вскрик и резкий, отчетливый треск сломанной ветки – это дернулась, не сдержавшись, Пятница. Мужчина в накомарнике явно его расслышал. Он поднимает голову, прислушивается и медленно направляется в сторону девушки…

«Беги!!!» – хотелось что есть мочи заорать Олегу, он весь подался вперед, судорожно вцепившись в подлокотники кресла и напряженно вглядываясь в экран.

И в то же мгновение, словно услыхав безмолвный вопль Олега, девушка вскочила и бросилась прочь. На экране бешено замелькали деревья, кусты, по камере то и дело хлестали ветки… Наконец, после очередного, особенно чувствительного удара шлем, видимо, слетел с головы своей хозяйки. Мелькнули поочередно небо, деревья, земля, опять деревья, и картинка замерла.

Последнее, что увидел Олег, – стремительно удаляющаяся легкая девичья фигурка. За ней, слава богу, никто не гнался…

Глубокой ночью в московской квартире прозвенел телефонный звонок. Несмотря на неурочный час, трубку сняли почти мгновенно.

– Да…

– Это я, – прошелестело в аппарате. – Все в порядке, дело сделано…

– Как?! Уже?! Боже мой… И как ты…

– Не волнуйся, я же сказал – все в порядке! Ладно, все, отбой! – в трубке зазвучали короткие сигналы.

Мужчина выключил аппарат и подошел к самому краю обрыва. Внизу, под его ногами, сонное море лениво облизывало узкую полоску галечного пляжа. Он перехватил телефон поудобней и, резко размахнувшись, что было силы швырнул его в ночную темень. Через секунду раздался негромкий всплеск.

Услышав его, мужчина тут же развернулся и быстро пошел прочь. Утром ему предстояло немало дел, и он надеялся хоть немного выспаться…

Глава четвертая

НИРО ВУЛЬФ ИЗ СУДОСТРОЯ

Олег впал в какое-то мучительное, тягостное оцепенение. Снова и снова он запускал запись с нашлемной камеры Пятницы – то ли пытаясь разглядеть на экране что-нибудь новое, то ли втайне надеясь, что увиденное вдруг исчезнет само собой, как наваждение, как кошмарный сон.

После того как Наговицын прокрутил пленку раз десять, он откинулся на кресле и обхватил голову руками. Факт убийства на острове не вызывал у него никаких сомнений. Надо было что-то решать.

Перед ним встали два вечных и грандиозных, как египетские пирамиды, вопроса: «что делать?» и «кто виноват?».

И хотя найти ответ на вопрос «кто виноват?» (или, другими словами, – кто убийца), было, безусловно, важнее, Олега сейчас куда больше занимал другой вопрос – что делать? Как поступить в сложившейся ситуации лично ему, руководителю программы? Как распорядиться записью: передать ее Охримчуку? Но это означает немедленный конец съемкам на острове, да и всему проекту, вероятно, тоже. Или…

Мысли Олега метались, а вернее – летали бешеным неудержимым маятником, причем крайними точками его амплитуды были два взаимоисключающих мнения.

«Что ж я сижу?.. Ведь на острове – убийство! Надо немедленно звонить в милицию! Может быть, Охримчук по горячим следам…» – растерянно думал Олег, а уже через мгновенье:

«Все!!! Аллее! Программе теперь – каюк! Закроют, это как два пальца… Меня, ясен пень, тоже попрут – хорошо, если назад, в ассистенты… Кому нужны неудачники?.. Еще и всех собак, как водится, навесят… Вот гадство-то! Нет, черт бы вас всех побрал, я кровь из носу должен сделать эту программу! Упустить такой шанс?! Да ни за что!!!»

А следом:

«Боже мой, о чем это я?.. На острове – убийство, а я… А если это маньяк? Если он начнет всех подряд мочить?!.. И потом, ведь, кажется, есть такая статья – недоносительство… или укрывательство… Как там?.. Есть, что-то в этом роде точно есть… Если я не заявлю об убийстве, меня же самого за такие дела – на цугундер…»

И снова:

«Бляха-муха!!! Столько сил, столько времени – и все коту под хвост! Все – прахом! Все! Господи, ну что ж за непруха-то!! Не хочу, не хочу опять в ассистенты, в «подай-принеси»! Да пропади все пропадом, буду молчать, пока не закончу съемки! А там – будь что будет!!!»

Подспудно, вторым планом, Олег понимал, что лучший выход из создавшегося положения как обычно находится где-то посредине, что ему нужно срочно успокоиться и обстоятельно, без горячки все обдумать. Но потрясение от увиденного было столь велико, что остановить безумный маятник своих растерянных, панических мыслей ему никак не удавалось.

Наговицын вскочил и заметался вдоль шеренги горящих экранов. Его взгляд упал на неубранные столы, и тут он понял, что должно ему помочь.

Он пробежался вдоль ряда столов, обшаривая взглядом бутылки, но коллеги потрудились на славу – все до одной они были пусты. И все же Олегу удалось найти то, что искал. Под стулом, на котором сидел Леха Баукин, он обнаружил его традиционную заначку – недопитую на четверть бутылку «Столичной». Олег решительно вылил ее содержимое в стакан и одним махом опрокинул его.

От чрезмерной для него дозы у Наговицына разом перехватило дыхание. Он, утирая выступившие слезы, потянулся к закускам, выудил из миски огурец побольше и с треском откусил половину. Водка ударила в голову, разлилась теплом по всему телу и почти мгновенно привела его в чувство.

Дожевывая огурец, Олег направился назад, к мониторам, и пока шел эти пять-шесть метров, почти все для себя решил.

Значит, так… Мог он после пьянки отправиться вместе со всеми спать? Мог. Следовательно, по крайней мере до утра у него время есть. Даже не до утра, а, скажем, до обеда – раньше из группы все равно никто не очухается.

Далее. Записи с нашлемных камер Пятницы и Лисовца вполне можно временно потерять – засунуть куда-нибудь подальше, а через денек-другой случайно найти и уж тогда бить во все колокола. А за это время, глядишь, и игра закончится… Во всяком случае кое-какой материал для монтажа программы уже поднакопится, можно будет хоть что-то из него слепить… Потом приправить съемки игры кадрами убийства, материалами следствия, версиями,, слухами – вот тебе и стопудовый хит!

Постепенно – то ли под воздействием выпитого, то ли в силу того, что Олег уже начал свыкаться со случившимся, – мысли его перестали метаться и путаться, да и общий их настрой несколько изменился. От первоначального шока и отчаяния, через попытки хладнокровного анализа новых обстоятельств – к более или менее спокойному их восприятию и даже некоторому, весьма, впрочем, осторожному, оптимизму.

Убийство Лисовца перестало казаться непреодолимым препятствием для его программы. Наоборот – столь неординарное событие уже представлялось Олегу ни много ни мало подарком судьбы, козырным тузом, нежданно-негаданно подкинутым ему изменчивой и взбалмошной фортуной в самый разгар игры.

В самом деле, если спокойно, без паники и лишних эмоций взглянуть на произошедшее…

Убийство на съемках!.. Это же удача, черт побери! Да, удача, невероятная удача! У кого еще такое бывало, а?! Не в дешевом голливудском боевичке, от начала и до конца высосанном из пальца ушлыми сценаристами, а на самых что ни на есть настоящих телесъемках!!! И где? Подумать только – у нас, в России!! К тому же не в Москве, не в Питере, а вообще хрен знает где – в какой-то богом забытой дыре, в самой глухой глухомани, на крохотном островочке в Белом море, на его, наговицынской, программе!!! Вот ведь штука-то какая…

От него сейчас требовалось одно – самым тщательным образом продумать, как обратить все минусы сложившейся ситуации в плюсы и выжать из новых обстоятельств максимум возможного.

Понятно, что теперь программу надо было полностью перекраивать – главным событием в ней, конечно же, должно стать убийство, а главными героями – Лисовец и его неизвестный пока убийца. Все остальное – и затеянная Олегом телеигра, и ее участники – досужие охотники за приключениями – в новом варианте передачи могли служить лишь экзотическим фоном для разыгравшейся на Чернеце трагедии.

Да, именно так: убийство будет не приправой к игре, оно само станет основным, фирменным блюдом, а «Семи Пятницам» со всеми ее игрушечными страстями в будущей передаче будет отведена скромная роль гарнира.

Всерьез обсуждать перипетии борьбы резвящихся игроков за главный приз в сложившейся ситуации – глупо и смешно. Но и полностью отказываться от снятого материала не стоит. Во-первых, он послужит первоклассным вторым планом для новой передачи. Можно очень эффектно сыграть на контрастах и противопоставлениях: там – игра, здесь – жизнь; там – понарошку, здесь – всерьез… А во-вторых…

Во-вторых – надо смотреть вперед. Если после этого жуткого случая наговицынскии проект не закроют, то передача про убийство Лисовца станет потрясающей рекламой для будущих программ цикла. Надо только сделать ее как можно лучше, эффектней – и тогда от желающих поучаствовать в нашумевших «Семи Пятницах» не будет отбоя!..