– Оставишь ты в покое это проклятое окно?!
– А ты знаешь, сколько в наше время стоят стекла? Имеешь представление?
– Сотую долю того, во что тебе обойдется сейчас твое нытье, Гаррет, если ты его не прекратишь. Хорошо, хорошо! В следующий раз вежливо попрошу их проследовать к дверям, как благовоспитанных мальчиков. А сейчас давай пробежимся.
– Пробежимся? Куда? И зачем?
– Избавиться от избытка нервной энергии. Израсходовать кипящие в нас боевые гормоны. Пяти миль будет достаточно.
– Я скажу тебе, куда я побегу. Я покрою расстояние отсюда до кровати. После этого моим единственным движением останется дыхание.
– Ты шутишь. Завалиться спать в этом состоянии? Если ты не заставишь сейчас поработать все мышцы, а затем их постепенно не расслабишь, то завтра их сведет так, что ты и пальцем не шевельнешь.
– Знаешь что? Пробеги-ка ты и мои пять миль. Тогда я, может, забуду то, что ты сотворил с моим окном. – Рухнув в постель, я добавил: – Эх, сейчас бы галлон охлажденного пива…
Морли ничего не ответил. Он уже ушел.
10
Бам! Бам! Бам!
Утро – это прекрасно. Единственный его недостаток – оно всегда приходит не вовремя. Когда ранние пташки, распевая свои песни, отправляются в полет, поднимая на ноги всех любителей полюбоваться рассветом. И почему-то меня в их числе.
Бам! Бам! Бам!
Два утра подряд. Интересно, может, я оскорбил ненароком Семь Великих Демонов Модрела?
Я выдал обычную порцию проклятий и ругательств. Не помогло. Морли бы порадовался, увидев меня. Все мышцы сведены именно так, как ему хотелось. Прошло полных три минуты, пока я сел и свесил ноги.
И увидел: в разбитое окно на меня пялилась бородавчатая зеленая морда шириной в пол-ярда. Я смог вразумительно произнести: «Блюп…».
Морда осклабилась.
Это был гролль – гибрид человека, тролля и Твари с Даром Речи (о ней обычно не принято упоминать в приличном обществе). Я осклабился в ответ. Гролли неспешны разумом, но зато быстро выходят из себя.
Гигантская жабья пасть распахнулась, и из ее глубин возник низкий рев, который гролли выдают за разумную речь. Я не уловил, что он сказал. Понял лишь, что рев был обращен не ко мне.
Стук в дверь прекратился.
– Я тебя тоже приветствую, – прохрипел я, заставляя себя подняться на ноги. Лучше открыть дверь самому, чем ждать, пока его терпение истощится и он войдет сквозь стену.
За дверью оказался еще один. Выглядел он точно так же – «большой, широкий и безобразный». Уж никак не меньше двадцати футов в носках на босу ногу. Если, конечно, носки входят в его туалет. Вообще-то на нем не было ничего, кроме тряпицы, обернутой вокруг бедер, пояса с гнездами для нужных вещей и пустого вьючного мешка.
Тряпица не очень прикрывала его прелести.
С этого момента я буду их обоих называть «Он» (с заглавной буквы). Мулы, глядя на Него, загнулись бы от зависти.
Оба гролля, заметив мое изумление, осклабились еще шире. Такое вот чувство юмора у этих созданий.
– Я бы пригласил вас войти, если бы вы смогли влезть, – сказал я.
С гроллями стоит быть вежливыми всегда, независимо от ваших расовых предрассудков. Иначе вам придется срочно пересматривать свои взгляды, оказавшись промеж двух огромных лап.
Вдруг из-за большого существа выступило еще одно – маленькое.
– Думаю, что помещусь, – произнесло оно. – И, по правде говоря, я был бы не прочь выпить.
– Кто вы такие, дьявол вас побери?
– По правде говоря, меня зовут Дожанго. А это мои братья Марша и Дорис.
– Братья?
– По правде говоря, мы – тройняшки, – ответил он. – Хотя, по правде говоря, у нас разные матери.
Тройня с разными матерями. Бывает. Вопросов задавать я не стал. И так частенько приходится напрягаться, пытаясь понять, что имеют в виду обычные человеческие существа. А здесь – гролли.
– Какого дьявола вам здесь надо?
– По правде говоря, нас прислал мистер Морли.
– Но для чего, по правде говоря?
Один из больших гроллей слегка заворчал.
Я повернулся к нему и двумя пальцами растянул губы в подобие улыбки.
– Чтобы помочь в Кантарде.
В этот момент на сцене возник и сам злодей Морли Дотс.
– Итак, ты соизволил принять предложение? – спросил я.
– В данный момент я нахожу в нем определенную привлекательность. Принимая во внимание настроение моих кредиторов, весьма удобно получить работу за пределами этого города, – ответствовал Морли.
– И что, воспользовавшись столь привлекательным предложением, можно приглашать ко мне всех своих друзей? Может, ты полагаешь, что мой работодатель не поставил никаких ограничений на затраты?
– Если бы ты был способен использовать хотя бы половину своих хваленых способностей детектива, ты восславил бы мощь моего предвидения.
– В такую рань я не способен даже припомнить, как меня зовут. Просвети же меня, о Ясновидящий.
– Ты подумал о мулах?
– Мулах? Они еще тут при чем?
– Мы отправляемся в Кантард, не так ли? Ни один дурак не рискнет дать нам в аренду лошадей или вьючных животных. Нам придется их покупать. С другой стороны, вся плата Марше и Дорису не превысит цены пары мулов. А гролли способны поднять груза вдвое больше и тащить его вдвое дальше и совершенно незаменимы в драке.
Все это было не так глупо. Но…
– А как насчет нашего друга Дожанго?
– Да, Дожанго Роуз… – вздохнул Морли. – Знаешь, Гаррет, они не желают разлучаться.
Я охотно ему поверил и, скривившись, спросил:
– На хрена нам этот балласт?
– Дожанго в силах поднять клинок. Он может вынюхивать воду и поддерживать костер. Он понимает Маршу и Дориса. Если не спускать с него глаз, то он даже способен приготовить нечто съедобное, не спалив при этом всю округу.
– Сейчас у меня просто слюнки потекут от предвкушения всех его достоинств, – сказал я и оглядел тройню, у которой были разные матери. Улыбки на их рожах сияли дружелюбием гролля. Ребятки поняли, что Морли припер меня к стенке.
– Держи Дожанго подальше от спиртного, и он будет в полном порядке, – закончил Дотс.
Всем известно, что эти полукровки не могут устоять перед выпивкой. В улыбке Дожанго появилось смущение.
– И во сколько же мне обойдется весь этот бродячий цирк?
Морли назвал несусветную цифру. Я захлопнул дверь и бросился назад в постель. Негодяй использовал одного из тройни, чтобы тот поднял его повыше. Теперь он начал торговаться через разбитое окно. Я нарочито похрапывал, пока до моего слуха не начали долетать вполне приемлемые предложения. Морли оказался крайне покладист, что говорило о серьезном обострении его отношений с кредиторами.
– Твое ослиное упрямство, Гаррет, – прямой результат твоей диеты. И это тебе прекрасно известно. Все мясо, которое ты в таком количестве поглощаешь, пропитано флюидами ужаса убиваемых животных. А потом, ты избегаешь физических упражнений и не изгоняешь яд с потом из своего организма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
