У Веры Николаевны и в самом деле есть поклонник, который начал преследовать ее семь лет назад письмами «вульгарного и курьезно пылкого характера», затем, подчиняясь ее просьбе, стал писать лишь изредка, по праздникам и превратился в результате для Веры во что-то докучливое, но находящееся где-то на окраине ее жизни: «Ах, это – тот!» – с неудовольствием подумала она, развернув письмо. Лишь получив в подарок браслет, старинный, дорогой для человека, пославшего его, с гранатами, внутри которых горели алые кровавые огни, задумается она об этом человеке иначе. Сначала, поддавшись общему настроению мужа и брата, как о неприятности, которую необходимо как можно скорее уладить, пока она не навредила репутации семьи в обществе. Уже позже, после разговора с генералом Аносовым, появится непонятная ей самой жалость, сомнение, порожденное, наверное, словами дедушки: «…может быть, твой жизненный путь, Верочка, пересекла… любовь, о которой грезят женщины и на которую больше не способны мужчины».
Обратимся к образу генерала Аносова. Какова роль этого героя в общем сюжете произведения? Он здесь – носитель авторского голоса, философ платонической идеальной любви, такой же, как Назанский в «Поединке», как герой рассказа «Святая любовь». Его рассказы своей серьезностью противостоят шутливому тону карикатур Василия Львовича. Он говорит о любви-подвиге, любви-трагедии. И все описание самого Аносова, его жизни, его службы, явное уважение автора к своему герою говорит, что он здесь представляет то, что считал истинным сам Куприн. Настоящая любовь – это не надоедливое поклонение недалекого Густава Ивановича Фриессе, даже не уважение и товарищество в браке Веры и князя Василия. Это – тайна, которой не должны касаться никакие расчеты, раздумья, компромиссы. Она и не должна быть объяснима. Это подвиг и жертва. Такова любовь молодого прапорщика, бросившегося под поезд из-за прихоти возлюбленной, немолодой и непривлекательной полковой дамы. Таково чувство, а не слабость, офицера, не только терпевшего, но и оберегавшего любовника своей жены: «Пусть только Леночка будет счастлива». Такова великая любовь скромного незаметного чиновника Желткова. Любовь, не требующая взаимности, не желающая мешать, покорная и составляющая единственный смысл жизни. Мы можем спорить с автором, говорить, что любовь эта надуманна, что Желтков не знал Веры, а лишь придумал себе ее идеальный образ, что не встречается такого в жизни. У каждого читателя повесть вызовет свой отклик: кто-то восславит Желткова, кто-то посчитает его любовь глупой. Но нельзя без уважения отнестись к автору, который действительно верил в такое чувство. Иначе не показал бы он нам слез Веры, не показал бы, что в душе ее затронуты струны, о которых она даже не догадывалась, не закончил бы он свое произведение словами: «Да святится имя твое».
20. Тема любви и предательства в повести Л. Андреева «Иуда Искариот»
Л. Андреев – писатель отдельный, своеобразный. Это проявляется во всем: в самой литературной манере, в приемах письма, в темах, которые он выбирает для своего художественного анализа. Повесть «Иуда Искариот» – это попытка дать свою трактовку легендарному образу предателя самого богочеловека, попытка взглянуть на легенду с высоты человека ХХ в.
Евангельский Иуда – «персонаж» однозначно отрицательный, имя которого стало и остается нарицательным уже третье тысячелетие. Выражение «иудин поцелуй» вошло в язык и обозначает предательство, скрытое за мнимой любовью и дружбой. Андреев же делает попытку психологически обосновать предательство Иуды. Он не просто расширяет, дополняет евангельскую легенду, а создает свою, не имеющую, кроме основной фактической цепочки, ничего общего с первоначальной. Чтобы понять идею автора, необходимо проследить развитие образа главного героя, его поведение, настроение, мысли, отношения с другими с момента его появления перед читателями и до самоубийства.
Иуда появляется перед нами сначала в рассказе автора о нем. И оказывается, что слава о нем такова, что даже люди дурные осуждают его. Иуда постоянно уподобляется какому-нибудь животному, которое навряд ли может вызвать положительные ассоциации у читателя. Он – скорпион, который тихо влезает в дом, он появляется незаметно и «уползает». Петр позже сравнит его с осьминогом, и рядом с Иисусом, олицетворяющим красоту и кротость, он будет казаться ужасным чудовищем. Сама внешность Иуды, данная ему автором, кричит о двуличности: лицо его двоится, одна сторона «живая, подвижная» с «черным, остро всматривающимся глазом», другая – «мертвенно-гладкая», с глазом слепым, не реагирующим ни на свет, ни на тьму. Автор как бы говорит, что мертва половина души Иуды, ведь глаза – зеркало души. Иуда постоянно лжет, превращая свои рассказы в смешные и одновременно страшные сказки. Но Иисус спокойно и милостиво принимает Иуду, поэтому смиряются с ложью и другие ученики. Тем более, что за ложью нет дурных поступков. При этом сам Иуда жалуется, что ему лгут все окружающие, постоянно обманывая его доверие. Но вот наступает перемена в отношении Иисуса к Иуде. Жители одного городка, в котором произнес свою проповедь Иисус, несправедливо заподозрили его в краже козленка. Иисус отворачивается от Иуды после того, как тот осудил их. И здесь начинается не только новый этап в развитии отношений учителя и ученика, но и начинается авторский спор с тем, что евангелие дает нам как неоспоримую истину. Ведь Иисус у Андреева такой же, каков он в Новом завете, и здесь он – носитель принципа недопустимости суда одного человека над другим. Автор же здесь явно становится на сторону Иуды, показывая его обиженным.
Следом происходит случай, когда Иисусу с учениками удается спастись от разгневанных иудеев только благодаря тому, что Иуда своей ложью отвлекает толпу. И опять Иуда ждет похвал и благодарности, ведь он рисковал своей жизнью ради учителя, но Иисус разгневан, он против любой лжи, какой бы ни была ее цель. И опять автор явно на стороне своего героя, он прямо заявляет об этом фразой «правым оказался Иуда». Он отдает своему герою возможность уличить Фому в непоследовательности его обвинений в том, что дьявол научил Иуду солгать: «Значит, дьявол научил меня? Так, так, Фома. А я спас Иисуса? Значит, дьявол любит Иисуса, значит дьяволу нужен Иисус и правда?» Мне кажется, сам Андреев здесь, споря со священным писанием, защищает «ложь во спасение». Он жалеет Иуду, показывая его одиночество, тоску, горе. Растет обида Иуды, все более пренебрегает им Иисус. Всем находится место в доме Лазаря, кроме Иуды, которого оставляют на входе. Сам Иисус у Андреева изменяет своему принципу неосуждения и всепрощения. И на возникающий у читателя вопрос, зачем вообще примкнул Иуда к ученикам Иисуса, почему не ушел, автор дает ответ: Иуда любит Иисуса, любит его как олицетворение чистоты, святости. Но он не может ставить себя в подчинение учителю, он самостоятелен и справедливо обвиняет в несамостоятельности других учеников: все они перестали осуждать Иуду за то, что тот утаил деньги, лишь послушавшись Иисуса. Никто не оценил этого случая своим умом.
Конец ознакомительного фрагмента.
