Ах, всё-таки надо?
Ну, хорошо. Брызгалка в данном случае представляла собой обыкновенный полиэтиленовый флакон из-под шампуня, наполненный мыльной водой.
В общем Пантелей, недолго думая, выхватил эту брызгалку из рук первоклассника. Надо заметить, что поскольку он был намного выше ростом, то сделать это ему было совсем нетрудно. После чего моментально обрызгал несчастного с ног до головы.
Первоклассник немедленно разревелся, поскольку мыльная вода попала ему в глаза и стала щипать.
А Пантелей воспользовался общей сумятицей и пустился наутёк.
Пёрышкина же наконец закрыла рот, так ничего и не сказав, и только покачала ему вслед головой. Затем быстро достала платочек и стала вытирать малышу лицо.
А пока Пёрышкина утешала малыша, выливала воду из брызгалки – короче говоря, наводила порядок, – Пантелей, ну просто уж-ж-жасно собой довольный, тем временем готовил новую проказу на лестничной площадке первого этажа.
Он достал из своего безразмерного кармана моток лески, ловко натянул её поперёк лестницы и притаился неподалёку, чтобы полностью насладиться делом своих рук. Сверху уже доносился топот ног бегущих вниз по лестнице ребят.
Здесь я опять должен сделать маленькую паузу и объяснить тебе, читатель, очередную пантелеевскую затею. По идее Пантелея бегущие ребята обязательно наткнулись бы на почти незаметную леску и полетели бы вверх тормашками. Таким образом, многие бы разбили себе носы. Смешно, правда?
Увы, такое у Пантелея было своеобразное чувство юмора.
Итак, Пантелей уже потирал руки, предвкушая, какая получится замечательная куча-мала, но в это время раздался школьный звонок, оповещавший о конце перемены.
Спускавшиеся по лестнице мальчишки остановились, развернулись в обратную сторону и побежали назад, вверх по лестнице, совершенно не подозревая об опасности, которой им удалось избежать.
Разочарованный Пантелей недовольно посмотрел им вслед, потом быстро отвязал и смотал леску и спрятал её в портфель. Он решил, что леска ему ещё не раз пригодится, а пока что задумался на мгновение. На лице появилось крайне озабоченное выражение.
Дело в том, что Пантелей пытался решить, то ли вернуться обратно в класс, то ли прогулять следующий урок.
Впрочем, размышлял он недолго. Вскоре озабоченное выражение на его лице опять сменила хитрая усмешка. Я надеюсь, мне не надо объяснять, какой выбор он сделал! Догадайся с трёх раз!
Итак, вместо того чтобы отправиться на урок, Пантелей направился во двор. Он зевнул, потянулся и огляделся.
Вокруг не было ни души. Только на пришкольном участке одиноко стояло огородное Пугало, которое тут же скосило глаза на появившегося школьника.
Пантелей, скажу тебе на ушко по секрету, этого совсем не заметил. Хотя, стремясь отойти подальше от школы, он и приблизился к Пугалу почти вплотную. Но при том на Пугало не обратил ни малейшего внимания. Зато деловито подкинул вверх портфель, как бы примеряясь.
В портфеле что-то шумело, пересыпалось. Пантелей открыл его и, изучив содержимое, высыпал всё, что, по его мнению, мешало, прямо на землю, рядом с Пугалом.
Снова застегнул портфель и ещё разок подбросил его. На этот раз он решил, что всё в порядке, и, удовлетворённый, изо всех сил ударил по нему ногой. Злополучный портфель взлетел вверх.
Пантелей удовлетворённо кивнул, ему даже стало жарко. Он снял с себя пиджак, поглядел вокруг и, не найдя ничего лучшего, набросил его на плечи Пугалу. После чего с ещё большим энтузиазмом снова вдарил по несчастному портфелю.
А Пугало тем временем с интересом разглядывало сваленные возле него предметы. Чего тут только не было – от сломанного перочинного ножика до разноцветных стёклышек и прочих очень важных и нужных вещей.
Но Пугало на самом деле интересовали вовсе не они. Взгляд его был прикован к учебнику.
В это время портфель, превращённый хитроумным Пантелеем в импровизированный мяч, упал сверху прямо на один из них. От этого удара учебник подпрыгнул, перевернулся и… раскрылся.
Обрадованное Пугало тут же жадно уткнулось в учебник. Тем более что всё тот же лёгкий ветерок услужливо перелистывал его страницы.
Здесь я должен прерваться и попросить тебя, читатель, последовать за мной с пришкольного участка обратно в школу.
Пока всё это происходило, в 3-м «А» шёл урок литературы. Все внимательно слушали учительницу Нину Григорьевну. И только место Пантелеева, разумеется, оставалось пустым.
Люда Пёрышкина периодически беспокойно поглядывала на него. Она искренно недоумевала, куда мог исчезнуть ускользнувший от неё Пантелей.
В какой-то момент она случайно взглянула в окно и… в изумлении застыла. И без того круглые её глаза округлились ещё больше (а из-за увеличительных стёкол её очков они стали казаться просто огромными!). И даже рот у Пёрышкиной опять открылся от возмущения.
Да и было от чего! Я вполне её понимаю.
Нисколько не заботясь об учебном процессе, который шёл теперь без всякого его участия, Пантелей увлечённо играл в футбол.
Вид у него, надо заметить, был вполне для этого подходящий. На Пантелее красовалась спортивная футболка с надписью: «СЕГОДНЯ ЛЮБИТЕЛЬ, ЗАВТРА ПРОФЕССИОНАЛ!», а его форменный школьный пиджак висел, как на вешалке, на плечах у Пугала.
Но спортивный вид Пантелея вовсе не обрадовал Пёрышкину, напротив, он её огорчил и, более того, возмутил!
Пёрышкина негодующе сморщила свой курносый носик, поправила очки и решительно отвернулась от окна.
А ничего не подозревающий Пантелей тем временем горячился всё сильнее. Он вёл игру сразу за всех – был одновременно и нападающим, и защитником, и вратарём. Сам себе пасовал, сам наносил удар и сам же принимал мяч.
Тебя интересует, откуда взялся мяч?
Это я просто так выразился. Конечно, это был всё тот же несчастный портфель.
Как раз в тот момент, когда возмущённая до глубины души Пёрышкина отвернулась, Пантелей бил пенальти. Он взял огромный разбег, для чего даже не поленился зайти за угол школы и, разогнавшись, изо всех сил влепил по мячу.
Мяч-портфель со свистом пронёсся по пришкольному участку и врезался в растущую неподалёку от Пугала яблоню.
С яблони от удара посыпались на землю яблоки, причём одно из них, самое большое, упало прямо…
Ну, куда бы вы думали?
Да, да, не сомневайся, читатель, прямо на голову Пугалу. Причём яблоко это, а вернее, его мощное соприкосновение с головой подействовало на Пугало примерно так, как… Ну какой бы тебе привести пример?.. Ну, скажем, как на сэра Исаака Ньютона.
Помнишь, который в результате падения на голову яблока открыл закон тяготения?
Только Пугало никакого закона не открыло, а вместо этого заморгало глазами, зашевелилось, потянулось и огляделось по сторонам. Иначе говоря, оно ожило.
Здесь важно заметить, что при этом с Пугала слетела надетая набекрень шляпа и бубенчики, привязанные к ней, недовольно зазвенели.
Впрочем, Пантелей этот звон не услышал, потому что его полностью перекрыл раздавшийся почти синхронно звук очередного школьного звонка.
Пантелей испуганно повернулся к школе и в одном из окон немедленно разглядел с негодованием смотрящую на него Пёрышкину. Он понял, что пора немедленно сматывать удочки. Тем более что из школы уже доносился шум вылетавшей на перемену ребятни.
Пугало, между прочим, тоже повернулось на этот шум и даже… сделало шаг в сторону школы.
Но Пантелей опять же и этого не заметил. Он увидел, как Пёрышкина отпрянула от окна и огляделся вокруг в поисках места, куда бы он мог быстро спрятаться. Но ничего подходящего вокруг не обнаружил.
Пантелей снова беспокойно посмотрел в сторону школы. Окна на школьной лестнице выходили как раз на участок, и в них Пантелею было хорошо видно, как быстро спускается вниз жаждущая возмездия Пёрышкина.
Она мелькала то в одном окне, то в другом, всё ниже и ниже. Нет, определённо пора было сматываться!
Пантелей схватил портфель, быстро покидал в него валявшиеся на земле предметы, не обратив ни малейшего внимания на отсутствие учебника, и поднял голову, чтобы забрать пиджак.
Но – о, ужас! – пиджака не было!
Вернее, не было Пугала, на плечи которого он его набросил. Только пустой шест торчал из земли, да валялась рядом соломенная шляпа, бубенчики которой насмешливо позвякивали на ветру.
Впрочем, раздумывать надо всем этим времени совершенно не оставалось. Ведь вот-вот появится уж-ж-жасная вредина Пёрышкина, которая не отстанет от него уже ни за что и никогда.
И Пантелей мгновенно принял спасительное решение.
Пёрышкина, пылая негодованием, выбежала во двор. Она уже предвкушала момент, как будет отчитывать отъявленного лодыря и прогульщика Пантелея. Она надеялась, что ей всё же удастся пристыдить его и заставить измениться к лучшему, но…
