медленно кивнула девушка, а после скосила взгляд на ножны. — Только сталь оставь здесь.
— Сталь, — переспросил Атон, а после дотронулся до рукояти. — Ты про меч?
— Если это так зовётся, то да.
— А звери?
— Если их не трогать, они не тронут тебя.
Развернувшись на носочках, Авива пошла обратно через ручей. Немного посомневавшись, Стрэйб решил, что лучше будет подчиниться. Пусть эта девушка и выглядела как сумасшедшая, рассказывая ему о других мирах и ворожбе, но особо опасной она не выглядела.
“Если вдруг почувствую неладное, — сняв ножны и положив их под кустом дикой малины подумал капитан, — то сразу же развернусь и уйду. Если, конечно, успею”.
Спрятав меч и поудобнее поправив арбалет, о котором речи не шло, Атон пошёл за девушкой, которая уже скрылась за деревьями. Стрэйб нагнал Авиву только у небольших холмиков, на верхушке которых она его дожидалась. Девушка шла по траве так легко, что та под ней даже не мялась, а ветер, что гулял по лесу, казалось, не причинял ей беспокойства. Атон шёл в двух шагах за ней и пытался запомнить хоть какие-то ориентиры, а вместе с этим пытался понять, куда его всё же ведут. Лес вновь становился всё гуще и непрогляднее, но Авива шла словно по невидимой тропе, ни разу не остановившись, чтобы сориентироваться.
— Местные говорят, что ты нападаешь на охотников, — чтобы немного отвлечься от гнетущего чувства и беспокойства, которое возникло из-за отсутствия меча, заговорил Стрэйб. — Ты не любишь людей?
— Я уважаю охотников, — заговорила девушка, чуть помолчав. — Но лишь до тех пор, пока они не ставят железные челюсти. В них попадают и молодые животные, которых люди даже не хотят брать, оставляя их хромыми. Хромому животному суждено умереть куда быстрее.
— Капкан, — поняв, о чём говорит Авива, кивнул Атон. — Значит, с луком и стрелами можно?
— Можно, — перепрыгнув через овраг, ответила дева. — У человека нет зубов, как у волка, как и нет его скорости. Лук уравнивает шансы получить добычу.
— Но почему ты не скажешь это местным? — скептически спросил капитан.
— Я говорила, — с лёгким раздражением ответила Авива. — Только они меня не слушают. Они считают меня ведьмой, что губит их растения, выращенные на полях, но я не выхожу из леса.
— Но ты же знаешь ворожбу, значит, тебя можно считать ведьмой?
Авива резко остановилась и, обернувшись, зло посмотрела на своего спутника, сжимая свой посох до белизны пальцев, отчего Атон невольно отступил на пару шагов.
— Ведьмы — это могущественные ворожеи, что питаются чужими жизнями и знают, как ворожбой убивать. Я лишь знаю, как защитить себя и этот лес, — она повернулась и пошла дальше, огибая колючие кусты. — Ещё до того, как я здесь оказалась, ведьмы действительно жили в этих лесах. Они убивали животных и людей, что жили неподалёку. Они знали столь мерзкую ворожбу, что лес от неё начинал увядать. Владыка этих земель изгнал их, запретив им более появиться в его владениях.
— Значит, они называют тебя так по старой памяти, — кивнув, ответил Стрэйб.
— Лес помнит всё: и хорошее, и плохое. А люди помнят лишь зло, не желая думать о хорошем, — с лёгким раздражением ответила Авива и ускорила шаг.
— Да, это мне знакомо, — хмыкнул Атон и чуть подумал, спросил. — А те вороны, они твои слуги?
— Я не владыка, у меня нет слуг. Мы все жители этого леса, и они предупредили меня об опасности.
— Ты умеешь говорить с животными? — с усмешкой спросил Стрэйб.
— Нет, — ответила друидка. — Ты сильно шумел, это тебя и выдало.
Лес начал редеть, меж деревьев стали появляться лучики света. И вот через двадцать метров, меж двух невысоких сосен, Стрэйб смог различить полянку, от края до края заросшую цветами. Авива вышла на неё и замерла, Атон остановился рядом с ней. Она опустилась на колени и, сорвав несколько цветов, протянула их своему спутнику.
— Нужно вплести их в волосы, — она протянула Стрэйбу шесть цветков. — Так владыка поймёт, что ты пришёл с миром.
Приняв букет, Атон немного поколебался, пытаясь понять, в какую игру она с ним играет, и для чего все эти ритуалы. Не видя другого выхода, Стрэйб поднёс цветы к голове и с трудом начал вставлять их в свои короткие каштановые волосы, неприятно морщась, когда шипы царапали его. Когда странный обряд был выполнен, Авива кивнула и пошла вперёд, прямо к центру поляны.
Стрэйб шёл за ней, косясь по сторонам, пытаясь различить среди деревьев разбойников или кого другого, но никого, к счастью, не было. Лишь птицы, что на удивление молчали, сидя на деревьях по краям и внимательно наблюдая за людьми. Дойдя до середины поляны, где росла одинокая молодая лиственница, Авива вдруг остановилась и, словно по команде, припала на одно колено, склонив низко голову.
“Только не говорите, что её учитель — это дерево”, — с усмешкой подумал Атон и осёкся.
Из плотного покрывала цветов медленно поднялся лис, очень насыщенного рыжего цвета, с белой кистью на конце хвоста и чёрными ушами. Сладко потянувшись и зевнув, он сел, внимательно глядя на девушку и лишь изредка поглядывая на стоявшего рядом капитана.
— Господин Адэхи, — заговорила Авива, обращаясь неизвестно к кому, — этот человек хочет говорить с вами, — при этих словах лис дёрнул ушами и поднял мордочку на мужчину, глядя ему прямо в глаза. — Он прибыл с востока и ищет цветок, что зовётся короной света.
Сказав это, девушка замолчала. Вначале Атон думал, что всё это похоже на какой-то дешёвый спектакль и что сейчас в него полетят стрелы или откуда-то выпрыгнут люди, пытаясь его убить, но этого не произошло. Вместо этого лис, что внимательно наблюдал за ним, встал и, припав на передние ноги, встрепенулся, словно отряхиваясь от воды. Стрэйб, что внимательно следил за животным, смеясь у себя в голове от представления, которое перед ним развернулось, вдруг оцепенел, и по телу его прокатился ледяной ужас.
У лиса, имевшего, как и положено один хвост, вдруг появилось ещё десяток таких же, огненно-рыжих с белыми кончиками, что покачивались каждый в своём направлении. Атон от увиденного попятился назад — и не зря. Лис, до этого едва достававший до колен, вдруг начал расти так быстро, что за два удара сердца стал высотой больше деревенского трактира. Когда лис выпрямился в полный рост, то у Стрэйба невольно подкосились ноги, и он упал, с широко раскрытыми глазами, задрав голову максимально высоко, чтобы видеть морду зверя.
— Никогда прежде ты не приводила ко мне людей, Авива, — пасть лиса раскрылась, и из неё зазвучал человеческий
