развел руками:
— Никакого спора, исключительно прямой приказ. Но если вам показалось, что Норгат не любит иномирян, то вам не показалось. Многие в академии считают, что адепты, подобные вам, занимают места более достойных кандидатов, непрошедших отбор.
— И это в самом деле так?
— Время покажет. Никто не позволит вам занимать чужое место, но в Академии Пламени можно найти свое.
Но просто не будет и меня наверняка постараются выжить. Пусть попробуют!
Я подхватила с пола сундук и улыбнулась:
— Я могу идти?
— Идите, и если у вас возникнут проблемы, то не стесняйтесь обращаться к куратору. С ним я познакомлю вас завтра.
Эм… Завтра? А я почему-то решила, что мой куратор Норгат. Наверное, у дракона было разовое задание, с которым он не справился. Интересно, как там он сейчас? Смотритель упоминал, что Норгат попал в лазарет. Жаль.
***
Смотритель академии оказался чудесным навигатором. Если закрыть глаза на ворчание, то передвигаться с ним по академии было одно удовольствие. Получить заветную форму, комплект тетрадей, учебников и канцелярии — другое. Третьем приятным сюрпризом стал ключ от личной комнаты.
— А я думала, что меня к кому-то подселят.
— Вы явились после начала учебного года. Все комнаты и места уже распределены. Придется довольствоваться той, что осталась. И потом, вы же иномирянка. Вам одной будет… спокойнее.
Да кто ж спорит. Я и сама пока не рвалась в местный социум. Прежде чем приобщаться к чужим тараканам, надо было со своими договориться. Или хотя бы познакомиться с белкой, которая, как я надеялась, еще не задохнулась в сундуке.
На третьем этаже мне ожидаемо приказали свернуть направо, но стоило мне сделать буквально три шага, как в каменной кладке появилась дверь, а бронзовый ключ, лежащий поверх стопки моей одежды, дернулся, будто живой.
— Заходи. Располагайся. Если что-то понадобится, заказать сможешь через журнал “Огненная доставка”.
Упомянутый смотрителем журнал нашелся у двери, едва я переступила порог. Следом нашлись кровать, шкаф, широкий подоконник с удобной нишей, позволяющей пользоваться подоконником как письменным столом, и стул. Собственно на этом понятные и приятные элементы декора закончились, и я приступила к изучению стены с забавным рисунком, напоминающим план этажа. На нем были обозначены все комнаты с указанием имен владельцев. Если бы я не изучала столько лет местные руны, то сейчас бы не узнала, что за стеной находится мужская душевая, а женская комната для водных процедур располагается аж в другом конце коридора.
Все это было неприятно, но понятно, а вот о назначении пары десятков конусообразных штуковин на специальной деревянной стойке я могла только догадываться. Если это креативная декорация, то я дракон.
Бумс…
Я обернулась и обнаружила, что мой кейс вспомнил, что он чемодан и снова увеличился в размерах. Зубы у него тоже стали больше, улыбка шире, а размер челюсти намекал, что ночью шарить голой ногой в поисках тапка может быть опасно для здоровья.
— Ну привет тебе, Чумовой чемодан, — ласково пропела я.
— А со мной, значит, здороваться не собираешься? — возмущенно проворчали из недр сундука.
— А ты кто?
Варианта было всего два, и я искренне надеялась, что заговорила не моя бубенная зачетка.
— Я твоя белочка! — радостно объявили мне.
Крышка сундука откинулась, и из него выпрыгнула пушистая рыжая особь, в которой я интуитивно разгадала самца. Деловито осмотревшись, рыжехвостый запрыгнул на подоконник и замер, изучая стену с планом этажа. Я, в свою очередь, рассматривала белку, пытаясь осознать, что раньше вот этот рыжий чудик стоял на полке возле моей кровати. И он прибыл ко мне из Альтаса как подарок на день рождения.
Закончив с изучением стены, Белк выдал:
— Поздравляю, Любовь моя, ты влипла!
— Куда?
— В историю! Это комната старшего по этажу.
— Как это? Я же не вызывалась быть дежурной!
— Знаю, Люба. Но в тебя верят. — Рыжехвостый наставительно вскинул лапу. — Проще спихнуть ответственность на того, кто ничего не сможет сделать.
— Или ты перегибаешь. Это просто комната. А в академии есть смотритель, к которому можно обращаться по бытовым вопросам.
Да-да, именно так и было написано в книгах моей мамы.
— Да щаз-з-з… — Рыжехвостый всем своим видом изобразил скепсис. — Право обращения к смотрителю есть только у ректора, преподавателей, начальника охраны и некоторых избранных адептов. Так что ещё раз поздравляю, Любовь моя…
— Я не твоя любовь, — фыркнула я.
— Ещё как моя. Ты меня из спячки пробудила, силой своей накормила, так что, как говорится, “мы в ответе за тех, кого приручили”.
— Накормила? — я тут же ухватилась за самый непонятный аргумент белки.
Не хотелось бы выяснить, что эта странная и явно волшебная сущность меня по-тихому ест.
— Эмоции эмпата — вкуснейший источник энергии. Я к тебе еще на Земле принюхивался. Ты всегда фонила так, что вся моя каменная шерстка вставала дыбом. Но тот мир был плохой, в нем было слишком мало магии, чтобы я мог выбраться из каменного кокона. Зато в Альтасе… Всего три свидания с парнями — и я снова в форме!
— Какие такие свидания? Мы же только познакомились, — совсем растерялась я.
Нет, понятно, что я, как магнит, начала притягивать мужское внимание с первых шагов в академии, но мне и без того максимально неловко, белку моралиста я вынесу просто и легко… За дверь.
— Вот именно! Поэтому и говорю, что с тебя еще три свидания. Или три бытовые диверсии, которые наполнят этот этаж вкуснейшими эмоциями. Тогда я окрепну окончательно и буду готов стать твоим официальным хранителем. Больше эмоций, Люба!
У Белка аж глаза от возбуждения загорелись. Причем красным. Оставалось только порадоваться, что сейчас день. Выберись такая “игрушка” из сундука среди ночи, я не смогла бы с ней культурно познакомиться. Рыжехвостый наверняка тоже это понимал, вот и сидел под крышкой до последнего в ожидании благоприятного момента. И все-таки ректор явно догадался, что у меня в сундуке припрятаны не совсем личные вещи.
— Погоди, так это из-за тебя меня так плющило? Чувство вины, страх, неуверенность.
Белк прижал к груди пушистый хвост и скорбно вздохнул:
— Неуверенность ты точно чужую собрала, пропустила через себя и усилила, как большая. А ты ведь кто, Любаша? Личинка мага. Птенец желторотый…
— Зубы не заговаривай. Что там с виной и неуверенностью, из-за которой я едва не опозорилась в кабинете ректора?
— Да
