Что порождало волну растерянного недоумения и колючих подозрений. К чему настаивать на присутствии второго переводчика, если жрица понимает франский? Не мог же Стене не знать, на каких языках говорит его племянница, тем более, что визит этот при его содействии устроен?
— И сейчас ты здесь, а не на поверхности с остальными, — добавил Блейк, будто её местонахождение имело какое-то особенное значение.
— Подойдите, не бойтесь, — ласково позвала Фрия, словно хозяйка крупной собаки, уверяющая, что питомец её не кусается.
Не кусается
Зато может с лёгкостью удавить.
И проглотить, ежели вдруг возникнет у неё желание человечиной рацион разнообразить. Илзе не сомневалась, что змея разумна, но кто знал насколько? Да и степень разумности, кою многие люди полагали едва ли не венцом божественного творения и символом собственного возвышения над прочими тварями земными, не являлась гарантом того, что одно разумное существо не захочет сожрать другого. В прямом ли смысле, в метафорическом… и не обязательно потому, что голодно.
Блейк направился к жрице. Фрия лишь усмехнулась, наблюдая, как Илзе следует за ним шаг в шаг, стараясь не спускать со змеи пристального, настороженного взгляда. Блейк встал подле жрицы, и та подняла руку. Змея потянулась навстречу, позволила тонким пальцам коснуться подбородка неожиданно яркого цыплячьего оттенка. На минуту-другую обе застыли изваянием, неподвижным, слитым воедино, точно статуя над ними, и только далёкое журчание воды где-то во внутренних помещениях храма разбивало копившуюся вокруг тишину. Затем змея подняла голову, разрывая контакт, неспешно подалась к Блейку и замерла на расстоянии ладони, так близко, что не будь Илзе змеерожденной и давно бы уже сбежала.
А пуще того вовсе не приходила бы.
Блейк не дрогнул, не отстранился, но остался неподвижен, глядя в выпуклые глаза. Тонкий раздвоенный язык потрогал воздух перед самым его лицом, и змея всё так же неторопливо потянулась дальше, над мужским плечом. Обвилась вокруг шеи, положила подбородок на второе плечо этаким почти дружеским объятием. Замкнёт петлю, сожмёт даже не в полную силу, и нет безрассудного отчаянного искателя.
И никто-то её не остановит, даже Илзе не успеет.
Илзе видела, как Блейк скосил глаза на безмятежно прикорнувшую на его плече голову и перевёл вопросительный взгляд на жрицу, стараясь при том не шевелиться лишний раз. Оставалось только диву даваться, как у него хватает выдержки просто стоять недвижимым с этим воротником, живым, скользким и тяжёлым.
— Можешь задать ей любой вопрос, что по-настоящему тревожит тебя, — произнесла Фрия. — Только помни, туманный искатель, каждый её ответ, добрый ли, не пришедшийся тебе по нраву, имеет свою цену и лишь Матери ведомо, какую плату она с тебя потребует. Илзе, пойдём со мной.
— Куда?
— Подобная беседа требует известного уединения, да и ответы эти предназначены лишь для искателя. Не волнуйся понапрасну, в святилище никто никого не ест и не съест, покуда соблюдаются правила и посетители ведут себя уважительно по отношению к Матери и детям её, — улыбнувшись понимающе, жрица шагнула к Илзе, подхватила её под локоть и потянула к бассейну. — Мы побудем здесь же, недалеко… поверь, если бы тебе не следовало спускаться в эту залу, то тебе и не разрешили бы.
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы позволить Фрие отвести её в сторону и не оглядываться беспрестанно на Блейка со змеёй на шее.
— Она же разумна?
— Более чем.
— Но едва ли она способна разговаривать.
— Как мы — нет. В некоторых аспектах подобные ей ближе к своим хладнокровным неразумным собратьям, чем к нашему народу. Мы прячем змеиную кожу под человеческой, они скрывают ум, полагающийся недопустимым, невозможным для обычных тварей.
— Никогда прежде я не слышала о… таких, как она.
За спиной было тихо, только иногда слышался вкрадчивый шорох, когда змея передвигала часть тела, оставшуюся на каменном хвосте богини.
— Несколько веков назад они прибыли сюда с другого континента, того, который люди ещё называют землёй Драконов. Члены клана Альмандин не удовлетворились одной лишь постройкой этого места. Всё чаще смотрели они по сторонам, и всё сильнее тревожило и печалило их увиденное. Империи создавались и разрушались без устали и сожалений, страны сходились в бесконечных войнах и конфликтах более смертоносных, нежели яд кобры, народы пожирали друг друга хуже, чем питон добычу. И тогда глава клана принял решение построить корабли и отправиться через океан на поиски лучшего места для спокойной жизни. На борт тех кораблей взошла большая часть клана, верные им люди и, само собой, члены команды. Отплывающие пообещали вернуться за теми, кто по разным причинам не смог или не хотел отправиться с ними, — или хотя бы передать весточку, что у них всё благополучно, — Фрия остановилась возле антрацитового зеркала бассейна, не отпуская, впрочем, руки Илзе. Бортика нет, внутренний край мягко скошен, исчезая в тёмной воде. — Десятилетие спустя, когда оставшиеся в Изумирде члены клана совсем уже отчаялись, корабль вернулся. Один-единственный из восьми. На нём осталась только жалкая горстка измученных людей и двое Альмандинов, отец и сын. И они, — жрица качнула головой в сторону змеи. — Кто-то сгинул в штормах, кто-то потерялся в морских туманах, один разбился о скалы, и никто и по сей день не может вычислить, где именно. Привыкшие к тверди земной, змеерожденные оказались никудышными мореплавателями, бессильными перед незнакомой им стихией. Да и кто тогда представлял в точности, сколь далеко простираются морские просторы, где проходит граница этих бескрайних океанов? Те же, кому удалось добраться до неведомых берегов, нашли там удивительный мир, не похожий ни на Великие пески, ни на запад, ни на восток. Он был прекрасен, дик и совершенно чужд бедным скитальцам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Они встретили там драконов, о которых повествуют сказки и мифы народов этого континента? — Илзе хотела обернуться, проверить, всё ли в порядке. Чувствовала себя глупой заполошной наседкой, курицей на яйцах, и ничего не могла поделать с престранным этим чувством.
Если поразмыслить хорошенько, то какой резон вести в подземелье человека и отдавать его на съеденье исполинской змее, пусть бы и разумной? Наверняка эту змею и без Блейка найдут чем покормить. Блейк худощавый, жилистый… подавится ещё гостья с далёкого заморского континента.
И мысли даже не глупые — ерундовые какие-то.
— Нет, увидеть драконов никому не удалось и ашшы утверждали, что ничего похожего на описание драконов не видели многие их поколения, а век их долгий, куда дольше нашего. Путники пытались прижиться в этом новом мире, но не смогли. Они восстановили оставшиеся корабли, пополнили запасы и отплыли, не уверенные даже, что смогут найти дорогу обратно. С ними отправились и несколько ашшов — по собственному желанию. На единственном добравшемся корабле их было трое. Они и продолжили свой род здесь, в Финийских землях. Для всего этого континента подобные им — диковинка, невидаль, пугающая многих не меньше, чем наш народ. Но им ведомо столько, сколько не ведомо нам, они способны заглянуть туда, куда не достигнет взор даже видящих вдаль. Они удивительны, и они дети нашей Матери, проводники в мир мёртвых, хранители неисчислимых знаний, не облачённых в буквы и слова, не ведающих письменности. И если к ним обратится искатель, и они сочтут его достойным, то ответят на его вопросы.
Зеркало воды дрогнуло, пошло ломкой рябью. Илзе услышала, как змея соскользнула с каменного хвоста скульптуры на пол. Со скоростью, поразительной для столь тела громоздкого, кажущегося обманчиво неповоротливым, ашша пересекла зал, нырнула в бассейн, обдав россыпью брызг плитку по краю, и растворилась в растревоженной глубине. Илзе резко обернулась, но Блейк, целый, невредимый и разве что несколько взъерошенный, стоял на том же месте перед статуей и с толикой растерянности смотрел вслед исчезнувшей змее.
Глава 5
