И он послушался. Когда Мэв повели к столбу, чтобы сжечь на костре, он выступил из толпы, подобно легендарному великану. Он разогнал стражников, убил трех рыцарей Жертвы. Жэм спас возлюбленную и погиб от пули одного из солдат Мойдарта.
Боль от этого воспоминания до сих пор не притупилась.
Сбылось все, что она предсказала. Подвиг Жэма навсегда изменил отношения ригантов и северных варлийцев. Прежде кельтонов считали дикими варварами и относились к ним с нескрываемым презрением. Мысли варлийцев застилал туман страха и ненависти. Жэм Гримо прошелся по их умам очищающей бурей.
Возможно, его смерть все-таки оказалась напрасной.
Война, чума, ненависть и смерть раздирали южные земли. Зло витало в воздухе, окутывало все живое, нарушая гармонию природы, отравляя источник магии земли. Даже Ведунья ощутила эту перемену. Обычно уравновешенная, она стала замечать в себе признаки раздражительности. Люди всегда боялись обладающих силой. Почти все народы прошли через сжигание ведьм на кострах. Но по иронии судьбы самой страшной силой обладали только обычные люди. Лишь их неизбывная страсть к войнам способна уничтожить всю магию, основу мира.
Живущая вздохнула и попыталась расслабиться. Невдалеке витали духи двух Искупителей, страждущие ее смерти, переполненные желанием причинять боль и страдания.
— Вы не заставите меня возненавидеть вас, — произнесла она вслух.
Одна мысль об Искупителях рождала гнев в ее сердце. Лучше думать о достойных людях, решила она, обратив мысленный взор к Кэлину Рингу.
Годы, прошедшие с гибели Жэма, были благосклонны к нему. В двадцать с небольшим лет Кэлин пользовался уважением всего ригантского народа, занимал почетное место в совете при их лидере Колле Джасе, был женат на его дочери Чаре. Его первому сыну, Жэму, исполнилось уже два года. Судьба улыбалась черноволосому риганту, но он все чаще уходил из дома, чтобы побродить по холмам, иногда оставаясь в одиночестве по нескольку дней.
Это стремление к одиночеству глубоко задевало его жену, хотя она не сомневалась в том, что Кэлин любит ее всем сердцем. Разве он не проник во вражеский замок, чтобы спасти ее? Чара рассказала Живущей о своих чувствах, когда принесла малыша Жэма для благословения к озеру Птицы Печали. Кэлин сидел с уснувшим сыном на руках. Ведунья отвела Чару в Священную Лощину и усадила под дерево, в свет пронзавших листву лучей весеннего солнца.
— Иногда Кэлин отдаляется от меня, — сказала Чара. — Его взгляд бродит по горизонту — верный знак того, что скоро он опять уйдет. Потом возвращается, и ненадолго все снова становится по-прежнему. Я не понимаю, чего ему не хватает.
Ведунья с симпатией смотрела на свою стройную, рыжеволосую собеседницу. Чара все еще казалась слишком юной для материнства, худенькая, изящная, она выглядела почти ребенком.
— В его душе появилась брешь, когда погиб Жэм, — наконец ответила Живущая. — Гримо был для него всем: отцом, старшим братом, другом. Тем, что никогда не менялось, да и не могло измениться. Скалой, без которой невозможно представить себе привычный горизонт.
— Да, я знаю, что Жэм был великим человеком. Ведунья рассмеялась мелодичным, хрипловатым голосом.
— Ах, Чара! Он был пьяницей и бабником. Не дураком, но и не умником. Да, он был великим, но только благодаря своей заурядности. Можешь мне не верить, но Жэм был обычным человеком, ригантом, воплощением всего лучшего и худшего, что заключается в нашем народе. Именно поэтому он стал легендой. Хотя многие превращают эту легенду в небылицу. На самом деле он мало чем отличался от Райстера, Бала или Кэлина. Все они надежные, сильные люди, с которыми не страшно пойти в горы.
— Все равно, я не могу понять, почему Кэлин никак не успокоится? Теперь у него появилась своя семья.
— Настоящая привязанность накладывает на сердце тяжкий груз. Великая любовь несет с собой непереносимую боль. Горе твоего мужа притупится со временем. Присутствие Мэв не облегчает его страданий. Боюсь, что она никогда не оправится от потери.
— Иногда они сидят целый вечер и вспоминают Гримо, — сказала Чара. — А мне нечего добавить. Я не знала его. Я просто помню огромного человека с повязкой на глазу. Почему они с Мэв не поженились?
— Они были женаты, — ответила Живущая, — пусть даже и не знали об этом. Они делили все, кроме постели, а постель, сама знаешь, не самое главное.
В лощину, где беседовали женщины, спустился одетый в черное Кэлин Ринг с плачущим младенцем на руках.
— Если вы уже закончили сплетничать, — заявил он, — тут кое-кому требуется внимание мамочки.
Чара взяла ребенка у мужа, расстегнула рубашку и поднесла сына к груди. Младенец немедленно умолк, а Кэлин так и стоял, с любовью глядя на жену с сыном.
Сердце Ведуньи наполнилось гордостью. Кэлин Ринг стал именно таким, каким должен быть истинный ригант.
Живущая взяла Кэлина за руку и вернулась с ним на солнечный берег озера Птицы Печали, где они остановились, глядя на горы.
— Ты хорошо держишься, — сказала она. — Жэм бы гордился тобой.
— Добрая мысль, Ведунья. Спасибо, что поделилась ей.
— Как поживает Мэв?
— Богатеет с каждым днем. Торгует напрямую с Мойдартом, кормит своим скотом половину варлийской армии.
— Мне известно, что она богата, Кэлин, а тебе — что я спросила не об этом.
Кэлин пожал плечами.
— А что мне сказать? Она говорит только о Гримо. — Ригант криво улыбнулся. — Будто забыла, сколько раз скандалила с ним. Теперь он — лучший из людей, настоящий святой.
— Это можно понять. Ради нее он пожертвовал жизнью. На мгновение гримаса боли исказила лицо риганта.
— Да. Знаешь, иногда он снится мне. Мы смеемся, разговариваем… А потом я просыпаюсь и целую долю секунды, до первого удара сердца, верю, что он здесь, с нами. Эта рана никогда не затянется.
— Затянется, Сердце Ворона, поверь мне. Банни не пишет?
— Сейчас с юга все реже привозят почту, — покачал головой Кэлин. — Не понимаю, что ему понадобилось в армии. Лучше бы он остался с нами.
— Война придет и сюда, на север. Вы должны быть готовы к ней.
— Ты говоришь это не в первый раз, Ведунья. К твоему мнению уже прислушались. Колл Джас строит новые кузницы, отливает пушки, кует мечи и изготовляет мушкеты. Мы делаем все возможное. Если Мойдарт посмеет сунуться на север, мы устроим ему горячий прием.
Вдруг в очаге громко треснуло полено, вернув ее мысли к настоящему. На циновке тлел выскочивший из огня уголек. Ведунья наклонилась, бросила его обратно в очаг, села на циновку и устало зевнула.
Когда же Мойдарт пойдет войной на северян? Живущая не переставала удивляться тому, что этот жестокий, мстительный человек еще не присоединился к врагу. Она знала, что предложение уже поступило. Мойдарт потребовал время на обдумывание. Ведунья поежилась. Он потребует большой власти, и ему не откажут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
