неясными.
Я приглушил звук. Пусть подробности смерти господина Ахраматова неясны, почти наверняка они будут вполне объяснимы. Самыми банальными причинами. Бритва Оккама режет тихо. У кого бритва, тот и Оккам.
Теперь первенство российских богачей перешло к моему нанимателю, Алексею Александровичу Романову.
Да уж, как говорил мой первый наставник по стрельбе, деревенский пастух дядя Коля — он же гвардии старший сержант Николай Гвазда. Нет, никаких сентенций он не высказывал, просто произносил протяжно:
— Да уж…
И всем становилось понятно: очередной раз нежданно вляпались.
Оставив устройство включенным, я покинул клуб, погулял по двору Замка («знакомство с местностью вероятного столкновения должно быть активным, постоянным и неявным»), вернулся к себе, переоделся для занятий и поднялся к Вике.
5
Девочка либо ничего не знала о произошедшем, либо не придавала тому значения, либо умела держать удар.
Дети куда крепче, чем принято думать. Я был моложе Вики, когда случился переворот с безумным (следовательно, бесперспективным) названием «ГКЧП», и ничего, ни слезинки ребенка.
Дети ещё и куда более жестоки, чем взрослые, и меня дружки по школе (уже не сельской, а городской, спортивной) ехидно спрашивали: «Ну как, папа не застрелился ещё? И маму не застрелил? И тебя тоже? Ну, значит ему разрешат выпрыгнуть в окно».
В ответ я гордо поднимал нос и говорил, что мой папа не из тех, кто стреляется, а из тех, кто стреляет. Помогло моментально. На ближайшие дни я стал принцем школы. Тут как раз случился мой день рождения, и отец подарил малокалиберный пистолет Токарева, из которого я с двадцати шагов сбивал сосновые шишки. Тогда уважение ко мне укрепилось ещё сильнее — и, как ни парадоксально, уважение к отцу тоже. Видно, родители расспрашивали своих детишек, как там держится Ваня Фокс, и узнав, что держится победителем — делали выводы.
Но то было так давно, что стало историей. Не той, которая красуется в школьных учебниках, другой. Той, что заключена в спецхранах за семью замками, а откроешь их — и нет ничего, кроме изгрызенных крысами стопок чёрной бумаги.
Вика вышла, держа руку на рукоятке пистолета. Ковбой-кид.
— Держать не нужно. Взяла, вытащила из кобуры, имитировала выстрел, вернула на место.
— Я так и делаю, Иван, — нет, видно было, что девочка все-таки задета. Она явно хотела пристрелить врага, вот только определится с тем, кто враг — и держись.
Мы спустились в тренажёрный зал, сделали коротенькую разминку.
— Иван, ты карате знаешь? Или самбо, или айкидо?
— С чего это ты спрашиваешь?
— В книжке читала. Там написано, что в спецвойсках есть отдельные спортивные роты, где, помимо основной специальности, стрельбы, например, учат еще и самбо, и мосты подрывать, и с парашюта прыгать. Ты с парашюта прыгал?
— Прыгал, но давно, когда мастером не был. В раннем возрасте. Просто захотелось попрыгать, и возможность была.
— И много у тебя прыжков?
— Около сотни, — я не стал рассказывать, что парашютная лихорадка длилась около полутора месяцев, и я порой делал по четыре-пять прыжков в день. Хорошо быть сыном генерала!
— А насчет остального? Самбо, мосты, допросы пленных?
— Что это за книжку ты читала?
Она назвала.
— В жизни немного иначе. Возьмем мастера спорта международного класса по стрельбе. Всерьёз учить его самбо — большой риск получить травму и разрушить спортивную карьеру. Да и зачем? Мосты теперь взрывают крылатые ракеты и бомбы с лазерным наведением.
— Значит ты, Иван, айкидо не знаешь?
— И кирпичи головой не крошу, — подтвердил я, похоже, разочаровав девочку. — А зачем тебе айкидо?
Хороший вопрос, если за спиной двое охранников.
— А вдруг…
Вдруг выскочил на тренировочной дороге, но в десяти метрах прежде, чем утром: тренажёрные манекены переставили. Нужно отдать должное, Вика выхватила пистолет быстрее прежнего и даже успела выстрелить, правда, опять мимо.
Мы потрусили дальше и до конца тренировки не разговаривали.
Что-либо одно, тренироваться или беседовать. На этой стадии подготовки. Потом же видно будет.
В положенное время мы расстались, я вернулся докручивать свои круги, а Вика… Что делала Вика, и что она чувствовала, зная, что над её отцом — не простым отцом, а богоподобным человеком — сгущается неведомая беда, остаётся гадать. То, что для отца невозможного мало, Вика считала данностью. Отец мог пригласить на день рождения Пола Маккартни, к которому девочка питала странную для её поколения симпатию, мог и купить яхту, способную плыть по Северному морскому пути, мог спасти от голода страну в центральной Африке и построить новые заводы там, где от старых остались одни развалины. И вот — неведомая, а потому особо страшная опасность. Раненый кабан. Молния. Лейкоз. Положим, от кабана охрана убережёт, но вдруг в следующий раз это будет бешеная кошка или даже воробей?
Это уже были не размышления девочки Вики, откуда мне знать, о чем она сейчас думает. Это были мои собственные мысли. Действительно, стоит ли добровольно становиться под виселицу, даже если повесить собираются другого? И что будет с моим трехмесячным контрактом, если через месяц Романов станет номером пятым? Что вообще будет с могущественной империей господина Романова? Он, как человек предусмотрительный, наверное, создал ряд трастовых фондов, но все это ладно функционирует, покуда жив хозяин.
А без хозяина начинаются сбои и раздраи. Нет, Вике до конца жизни будет обеспечен первоклассный уход. Не здесь, а в Лондоне или Сиднее. Но вот о ледокольной яхте, пожалуй, придется забыть — дорого обслуживать. А уж о проекте «Лунный город» придется забыть наверное. Да что лунный город, неизвестно, что с Замком станет, если нехорошее случится с господином Романовым. Судьи у нас законы читают и слева направо, и справа налево, и сверху вниз, и снизу вверх. Некоторые даже совсем ничего не читают.
Очередной душ, очередная смена одежды. Это не навязчивая идея, не блажь, просто за тренировку выходит литра полтора-два пота. Порой и больше. Не принимать душ — возрастет риск гнойничковых болезней, что недопустимо. Ну, и об окружающих следует думать.
На этот раз всемирную службу Би-би-си я нашел сам, по моему крохотному «панасонику». Господин Ахраматов скончался от остановки сердца. Местные люди считают, что его покарали духи Аку-Аку за святотатство. Тело для вскрытия будет переправлено на ближайшую военно-морскую базу США.
Очень любопытно.
Скажи мне, где тебя вскрывают, и я скажу тебе, чей ты агент. А ведь как ругал господин Ахраматов проклятый Пиндостан, как в каждом несогласном разоблачал наймита Госдепа!
Меж тем время неумолимо подошло к ужину.
Главная Тема за столом — ожидающееся прибытие господина Романова на флагмане
