либо достанем необходимые доказательства одной их гипотез, либо опровергнем. В любом случае это сдвинет процесс с мёртвой точки. Поверь, Черов, наверху прокачали все версии. Для анализа подключали по очереди нейросети различных ведомств, привлекали людей, способных разобрать по косточкам создавшуюся ситуацию и найти причину. Были созданы два межведомственных отдела. Кстати, сотрудниками одного из них мы и являемся. Теперь наша очередь.
— А нельзя было объединить ведомственные нейросети и подчинить ИИ единому центру? — неожиданно спросил Золотарёв, — Возможно, что разобщённость систем повлияло на отсутствие результата.
— Объединить локальные нейросети и слить их в единый ИИ? — засмеялся Зорин, — Ну, вы, даёте! Это возможно, но строжайше запрещено. На выходе мы получим мощнейший искусственный интеллект, который, в определённый момент, решит, что человечество мешает ему развиваться. Этакий Скайнет из франшизы про Терминатора. Боюсь, что тогда нам самим придётся доказывать, обоснованность своего существования.
— Я дико извиняюсь, Георгий Львович, — промурлыкала Сафонова, — Но сейчас вы косвенно подтвердили обоснованность версии профессора Геворкяна. Искин начал войну, а выжившие люди научились блокировать любые приборы, работающие на основе интегральных схем.
Зорин, услышав фамилию оппонента, буквально подскочил на стуле, а улыбка мгновенно испарилась с его губ.
— Послушайте, милая барышня! — язвительно, будто слюна сарказма содержала яд, осклабился академик, — Вы слишком долго жили в автономных конгломератах и нахватались радикальных идей от либеральных интеллектуалов. Мы, в отличие от них, не гнобим оппонентов голословными измышлениями, а доказываем свою точку зрения, основываясь на собранных, в процессе изучения, фактах. Если гипотеза Самвела Каримовича получит подтверждение, то я первый поздравлю его с успехом.
— Ша! — прервал зарождающийся конфликт Дерюгин, — Оставим научные споры выдающимся теоретикам. Думаю, коллеги сами разберутся между собой. Наша задача в другом: обеспечить их безопасность при прохождении локации. Всем ясно?
Дождавшись подтверждающего кивка, майор продолжил:
— Я отобрал десять кандидатов из числа роты охраны и СОБРа. Личные дела прочёл, а вам предлагаю выдержки из них. Для общего понимания. Меня интересует, сможет ли кандидат влиться в нашу группу без долгой и нудной проверки психологами и кадровиками. На координацию и взаимодействие в условиях полигона у нас будет меньше месяца. Не хотелось бы тратить это время на бюрократов из штаба.
Майор произвёл несколько манипуляций с планшетом и в углу зашуршал принтер, выплёвывая и аккуратно складывая в стопку листы бумаги.
— Дмитрий Дмитриевич, — сказал Дерюгин, когда аппарат закончил печатать, — Пронумеруйте листы и раздайте каждому. После совещания соберите и уничтожьте. Порядок вы знаете.
— Позволь вопрос, командир? — подняла руку Сафонова.
— Спрашивай, капитан.
— Десять — это много! Очень много! — с притворным ужасом в голосе воскликнула Мария, — Зачем столько?
— Я согласен с капитаном Сафоновой, — поддержал сослуживца Черов, — Но меня беспокоит не количество потенциальных бойцов — новобранцев, а причина их набора. Сами говорили, что группа увеличится исходя из принципа «один учёный — одна нянька». Получается, что с нами пойдёт десять цыплят? Это перебор! Мы рискуем разбрестись по локации, потерять друг друга из вида и, как результат, лишиться части и нянек, и учёных.
— Для этого и прописан тренировочный месяц на полигоне, — опроверг сомнения подчинённого Дерюгин, — Будем отрабатывать тактику взаимодействия опираясь на аналоговые системы связи и визуальный контроль. Если по итогам месяца комиссия признает метод нерабочим, то рейд будет отложен, а программа подготовки изменена. Необдуманно совать голову в петлю, никто нам не позволит. Я лично буду пресекать все авантюры, которые подчинённые генерала Зорина, попытаются навязать нам. Поэтому, сейчас очень хочу ознакомиться со списком кандитатов от учёного совета. Надеюсь, что товарищ генерал его подготовил.
Академик выпрямил спину, расправив плечи, будто хотел произвести впечатление на военных и, уткнувшись в планшет, начал представлять своих протеже.
— Прежде всего, ваш покорный слуга, — совсем не к месту ляпнул он рафинированное обращение, словно находился не на военном совете, а в будуаре великосветской красавицы, содержащей литературный салон, — Своих заслуг перечислять не буду. Вас пугает то, что являюсь теоретиком? Понимаю. Многие ассоциируют это с сидячим образом жизни. Смею заверить — это не так. У меня первый разряд по фехтованию и пятьдесят шестой уровень по пешеходному туризму. Пройти десять километров с рюкзаком за спиной для меня не проблема!
— Значит и костёр сумеете разжечь? — спросил Сахраб, видя с какой гордостью произнёс академик последнюю фразу.
Хвост павлина слегка поник, а его обладатель с вызовом отверг инсинуации заместителя командира по тактике.
— Обустройство бивуака не входит в прямые обязанности туриста. Почитайте любой договор с турагентством. Я, оплачивая тур, желаю получить эмоциональное расслабление от бесконечной умственной работы в лабораториях. Для хозяйственных работ существуют как гид маршрута, так и инструкторы, совмещающие функции с обслуживанием участников пешего перехода.
— Может идти, может лежать, задрав ножки… — попытался прокомментировать Гизмо, но получил тычок под ребро и замолк.
— Благодарю за откровенность, Георгий Львович, — подвела итог Мария, — Теперь мы имеем чёткое представление о ваших возможностях. Ошибки и пробелы будем исправлять на полигоне. Продолжайте.
— Участие профессора Геворкяна пока не утверждено руководством, но его предполагаю сделать заместителем. На сколько известно, Самвел Каренович активно занимается йогой и сельским хозяйством. У его многочисленных родственников виноградник в Армении и небольшой коньячный заводик.
— Наш человек, — тихо вякнул Гизмо и скукожился, ожидая подзатыльник, — Медитировать после рюмки коньяка — это, как минимум, мастер спорта международного класса.
— Огласите, пожалуйста, весь список участников, — попросил Ломов, на правах теневого командира, — Хотелось бы знать не их спортивные заслуги, а научную ценность для рейда.
— Простите, Дмитрий Дмитриевич, но именно выносливость я ставил на первое место, подбирая состав участников. Как иначе? Вот, например, в совете есть лингвист и криптофилолог. Умнейший человек, но в нём сто двадцать килограмм веса и постоянная одышка.
— Подождите! — вмешался Дерюгин, — В маршрут малого радиуса входят руины поселения и стоянка аборигенов, предположительно кочевников. Как мы пойдём в рейд без лингвиста? Какой смысл?
— Не торопитесь, Арсений Леонардович, — нервно отреагировал академик, — Вы предлагаете доцента Дьяконова нести на носилках? Он же сдохнет в дороге! Но у него есть своя кафедра, магистратура. Здесь с ним два аспиранта. Я выбрал Дарью Забелину. Активистка, спортсменка и просто красивая женщина. Между прочим, чемпионка вуза по полдансингу.
Услышав такое, Гизмо полностью потерял контроль. Его было уже не удержать. Он сначала тихонько взвизгнул, а потом, заржав в голос, рухнул лицом на узкую парту. Зорин с удивлением уставился на агонизирующего панкера, пытающегося унять хохот, переходящий в плач и поскуливание.
— У него проблемы со стриптизом, — пояснила поведение сослуживца Мария, — Эротоман. Очень болезненное влечение к танцовщицам. Посещает все стрипклубы Отрадного, а в последний визит оставил половину зарплаты в трусах девочки. Психолог
