– А нас тут раньше и не было, энни, – высказался самый смелый парень из толпы, одной рукой обнимающий стоящую рядом с ним девушку. – Мы в «Истон» только сегодня вернулись.
Его подружка при моем появлении было хотела отпрянуть в сторону, но потом передумала и с вызовом задрала курносый носик. Еще эта парочка выделялась самым пестрым цветом волос. Не иначе, это тоже что-то значило.
Забавно. Мир вроде бы и чужой, а борьбу отцов и детей никто не отменял. Может, я смогу это как-то использовать для себя?
– Но ведь до учебного года еще несколько месяцев, да? – уточнила я.
– Да. Но к гонкам же еще подготовиться надо!
– К гонкам? – я удивленно уставилась на детей. Те на меня. Причем так, что я не сомневалась, одни из них уверены, что я только что стукнулась головой, а другие – что я просто странная.
– К гонкам Северного Ирбиса, – на всякий случай уточнила курносая подружка смельчака.
– А-а-а, – я протянула, надеясь этим обмануть детей. Не получилось. Они уставились на меня еще сильнее. Осмотрели с ног до головы. И хоть на мне было акрлское платье, что-то в облике выдавало им мое иномирное происхождение.
– А вы, энни, вообще знаете, что такое гонки Северного Ирбиса? – с сомнением спросил смельчак.
Тяжело выдохнув, я сокрушенно призналась.
– Понятия не имею. Но если ваша одежда для них, то вы выглядите очень круто! Может, расскажете о гонках?
– Круто? – подростки переглянулись. – Странное слово. Откуда оно?
– С Земли.
– С Земли?! – возбужденно-обрадовано зашумели дети. А после – расплылись в широченных улыбках. – О! Не только расскажем, но и покажем! А вы – вы же человек? Не местный, а – настоящий?
– Эм... Ну да.
Настоящий человек... Никогда не думала, что однажды меня будут называть именно так. И смотреть на меня при этом будут так, будто я как минимум с Марса. Да еще и с тремя головами.
От такого интереса было одновременно и весело, и странно. Но, по крайней мере, никакого пренебрежения к себе я не видела, как ночью в городе. Думаю, выйди я к ним в своей земной одежде, произвела бы еще больший фурор.
– Одракониться просто! – загалдела толпа. – И вы расскажите нам про Землю, да?
– Хорошо, расскажу, – кивнула я. И тут же была взята в оборот этой компанией, потащившей меня куда-то в сторону учебного корпуса и наперебой заваливающей вопросами.
Хотя и на мои они отвечали бойко, пока мы не шли, а чуть ли не летели по уже знакомым коридорам. А после – с такой же скоростью мы миновали еще не знакомые мне, но вполне ожидаемые по внешнему виду холлы учебной части.
Вот именно такими я себе их и представляла: светлыми, длинными, широкими, с пока что запертыми кабинетами. И обставленные в тему к остальному замку – с обманчивой простотой, за которой скрывалась роскошь.
За время этого разговора я легко «обменяла» кое какие данные о Земле, ее технике и современных взглядах, очень сильно не похожих на порядки в Акрле, на то, что никогда не вычитала бы ни в одном справочнике. И, заодно, разузнала имена ребят.
Что же касалось темы детей у альвов, то тут все оказалось просто: дети у них были редкостью. Потому что взрослые маги, подкрепленные хорошо развитыми потоками, прекрасно себя чувствовали лет до трехсот-четырехсот. А некоторые и больше.
Но детство и юность у этой расы было такое же, как у людей. И если ты знаешь, что будешь молодым и здоровым следующие полтысячи лет, надо ли спешить с рождением наследников?
Поэтому, чем сильнее был альв, как маг, тем позже у него появлялись дети. И, как правило, это был один ребенок: только чтобы было кому передать бразды правления кланом или какие-то семейные секреты и реликвии.
Альвы со средней и слабой силой жили меньше. А детей у них было больше. Ну и, конечно же, после обычной школы все «ушастики» мира обучались в «Истоне» хотя бы до первой инициации.
Но далеко не все принимали участие в гонках Северного Ирбиса.
К этому виду развлечений допускались только лучшие из лучших. Причем из любых рас. Отбор велся по талантам и способностям, а не принадлежности к клану или наличию рогов на голове.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Гонки были постоянными. Велись по своим графикам и расписаниям. Ключевые соревнования в них были ежегодными и, обычно, чему-то посвященными. А еще – участвовать в них было очень престижно. Поэтому такие гонки всегда воспринимались, как событие. А называли их так потому, что самые первые из них проводили на северных ирбисах. Но сейчас этот вид животных был только одним из разрешенных.
– Гонки на кошках? – переспросила я, с сомнением оглядывая шпоры на обуви и хлысты на поясах. – На больших пушистых кошках?
– И не только, – закивали дети с лукавыми выражениями лиц. Но в подробности вдаваться не стали. Зато гордо похвастались, что зверинец у «Истона», как и положено, был лучший в мире. А ирбисы и «не только» – самые-самые. Тоже, как и положено.
У меня же было ощущение, что меня специально не посвящают в детали, чтобы насладиться впечатлением, которое гоночные звери произведут на меня. И, когда мы вышли через высоченные кованные ворота к загонам и стадиону, на удивление полных звуков, запахов и «людей», я поняла, что ощущение меня не обмануло. А довольные физиономии подростков подтвердили эту догадку. Но так и было же с чего!
Глава 8
Из плана академии я и так знала, что «задний дворик» у нее огромный.
Ну а какой еще быть территории, разделенной на большой стадион с амфитеатром для зрителей, и ряды загонов и павильонов? Думаю, тут запросто поместился бы столичный зоопарк, а, может, и несколько.
То, что здесь все будет сверкать белизной гладкого камня, золотом и бликами драгоценных камней, я не ожидала, но и не удивилась. Растущая всюду и пышно цветущая зелень добавляла колорита, но тоже уже была привычной. Кажется, альвы просто не представляли, что может быть как-то по-другому. И всюду соединяли пышную роскошь с живой природой. Смотрелось это, конечно, как на иллюстрациях к сказкам, только было еще что-то древнегреческое в вездесущих колоннах и арках.
Подозреваю, альвам, которые оказывались на Земле, мой родной мир после такого виделся серым и скучным. И не очень вкусно-пахнущим. Потому что здесь, несмотря ни на что, никаких неприятных запахов не было. Зато что-то цветочное дразнило нос медовыми нотками.
Но вот к шумности и оживленности этого места я не была готова. И после тишины, царящей в академии, оно казалось очень многолюдным. По крайней мере, по первому впечатлению. Хотя связано это было только с тем, что все тут были чем-то заняты. И вот после чопорности, которую я видела в поведении местных и в магазине одежды, и ночью на празднике, вся эта суета была приятно обыденной.
Оказывается, тут не только подростки умели веселится, смеяться, переругиваться, спорить и что-то увлеченно доказывать друг другу, ведя за собой на поводках...
О! А вот животные, мимо которых мы шли, и которых загонщики и наездники сейчас вели к стадиону, и были тем, ради чего тут стоило поселиться. Если раньше я подозревала, что все изображенные на рельефах существа не фантастические, а существующие. То теперь была в этом уверена.
Гнедые и черные пегасы, у которых вместо крыльев было настоящее пламя, казались самыми не-сказочными на фоне остального зверинца. Ирбисы тут тоже были. И это действительно были кошки. Огромные, как слоны, белые, пятнистые. И крылатые. Только их крылья были не из перьев, а «сотканные» из ледяного дыма и молний. Такие же молнии прорывались сиянием из их глаз, стоило только этим котам начать громогласно мяукать.
А от такого «мяу» душа в пятки уходила в прямом смысле!
Как я при этом не дрожала, как осенний лист на ветру, и не шарахалась из стороны в сторону, в окружении этих существ, не знаю. Не иначе, мешала гордость и понимание, что никому кроме меня тут не страшно. Дети вообще шли чуть ли не вприпрыжку. Причем большая часть из них, махнув на прощание, тут же сбежала куда-то вглубь к загонам. А вот Даниэль – тот самый смельчак из коридора, и его курносая подружка Отти, вели меня куда-то дальше.
