лунном свете закрепленный в рукаве самострел.
«Ай да красавчик», – подумал Мо Жань и вздохнул.
Что в молодости, что повзрослевший, Сюэ Мэн всегда был щеголем.
Экий бравый вояка. Ночь на дворе, а он не спит, да еще зачем-то напялил на себя полное боевое облачение воинов пика Сышэн. И что он в таком виде собрался делать? Изображать брачные игры фазана или, может, распускать перья, подобно павлину?
Как бы то ни было, Мо Жань всегда недолюбливал Сюэ Мэна, и тот, в свою очередь, едва ли испытывал к нему симпатию.
Мо Жань был внебрачным ребенком. В детстве он понятия не имел, кто его отец, и кое-как перебивался с хлеба на воду, будучи мальчиком на побегушках в одном из борделей в Сянтане. Лишь когда ему исполнилось четырнадцать, родственники отыскали его и увезли на пик Сышэн.
Сюэ Мэн же, как сын главы, был молодым господином пика Сышэн и считался двоюродным братом Мо Жаня по отцу. Еще в детстве Сюэ Мэн начал демонстрировать блестящие способности, благодаря чему все стали звать его «любимцем Небес» и «маленьким фениксом». Обычному человеку требовалось в среднем три года, чтобы заложить основы для формирования духовного ядра, на развитие которого уходит еще по крайней мере десять лет; одаренный же от природы Сюэ Мэн на все про все потратил не больше пяти, чем чрезвычайно обрадовал родителей и заслужил всеобщее восхищение.
Мо Жаню, однако, было плевать, феникс он или петух, павлин или селезень; все они – птицы и отличаются друг от друга только длиной перьев.
Так что Мо Жань видел в Сюэ Мэне просто встрепанную пичужку.
Сюэ Мэн же видел в нем только паршивую псину.
Возможно, все дело было в хорошей наследственности, но природные способности Мо Жаня также потрясали. И потрясали, можно сказать, даже больше, чем таланты Сюэ Мэна.
Когда Мо Жань только-только появился на пике Сышэн, Сюэ Мэн считал себя самым достойным и великолепным, образованным и преуспевшим в духовных практиках, сильным и красивым. Старший двоюродный брат, этот неграмотный, безалаберный, мерзкий оборванец, был ему не чета.
– Слушайте меня, вашего молодого господина! Этот Мо Жань – невежа и бездельник, просто-напросто уличный попрошайка. Вам не следует с ним водиться. Обращайтесь с ним не лучше, чем с псиной, – брюзжал самовлюбленный «маленький феникс», раздавая указания своей свите.
– Слова молодого господина в высшей степени справедливы, – угодливо отвечали ему. – Этому Мо Жаню уже четырнадцать, а он только начал заниматься совершенствованием. Думаем, ему потребуется по меньшей мере десять лет, только чтобы встать на этот путь, и лишь через двадцать он сможет познать свою духовную сущность. К тому времени наш молодой господин уже пройдет испытание Небесной кары, а Мо Жаню останется лишь беспомощно наблюдать за его вознесением с земли.
– Двадцать лет? – холодно усмехался довольный Сюэ Мэн. – Ха! Уверен, такому ничтожеству вообще не удастся сформировать духовное ядро, даже если он потратит на это всю свою жизнь.
Кто же знал, что это «ничтожество», проучившись у наставника всего лишь год, играючи возьмет да и обнаружит в себе духовное ядро и начнет его взращивать.
Узнавшего об этом «маленького феникса» словно молнией поразило. Он почувствовал себя так, будто ему отвесили оплеуху, и не смог проглотить эту обиду. А посему он тайно сделал маленькую куклу Мо Жаня и наложил на нее проклятие, чтобы безродный наглец соскользнул во время полета с меча. Читая заклятие, Сюэ Мэн так старался, что его язык едва не завязался морским узлом.
Всякий раз, встречая Мо Жаня, «маленький феникс» Сюэ Мэн неизменно закатывал глаза и фыркал так громко, что его можно было услышать и за три ли[13] от пика Сышэн.
Мо Жань весело сощурил глаза, вспоминая их юношеские годы. Уже очень давно в его жизни не было таких простых житейских радостей. После десяти лет полного одиночества Мо Жаню были по вкусу даже воспоминания о ранее ненавистных вещах; они казались ароматными и хрустящими, и смаковать их было одно удовольствие.
Завидев Сюэ Мэна, Ши Мэй тотчас спешился и снял шляпу с вуалью, обнажив свое лицо изумительной красоты.
Неудивительно, что Ши Мэю приходилось носить вуаль, когда он покидал школу в одиночку. Стоя рядом, Мо Жань украдкой разглядывал его, ощущая, как это лицо очаровывает его, приковывает к себе взгляд. «Действительно, какая редкая красота, ― думал он, ― просто потрясающая до глубины души».
– Молодой господин, – поприветствовал Ши Мэй.
Кивнув в ответ, Сюэ Мэн спросил:
– Уже вернулся? Смог уладить то дело с детьми-медвежатами?
– Смог, – с улыбкой ответил Ши Мэй. – К счастью, рядом случайно оказался А-Жань. Он очень мне помог.
Сюэ Мэн полоснул Мо Жаня острым, как нож, надменным взглядом и тут же отвернулся. Его брови сошлись на переносице, а на лице было написано такое пренебрежение, словно его глаза могли покрыться грязью, если б задержались на фигуре Мо Жаня еще на мгновение.
– Ступай отдыхать, Ши Мэй. Впредь поостерегись водить дружбу с этим бесчестным ублюдком, а то еще нахватаешься от него чего-нибудь плохого.
– Если Ши Мэю не следует учиться у меня, то нужно у тебя, что ли? – насмешливо парировал Мо Жань. – Только вот чему? Наряжаться посреди ночи, надевать все боевое снаряжение, какое только есть, и хвастливо распускать свой птичий хвост? Любимец Небес, тоже мне… Ха-ха-ха, думается мне, не любимец, а любимица!
Сюэ Мэн пришел в ярость.
– Закрой свой грязный рот, Мо Жань! Это мой дом, моей семьи! Ты кем себя возомнил?
– Твоим двоюродным братом, – охотно ответил Мо Жань. – И если уж на то пошло, старшим, так что стою повыше тебя.
– Да кому нужен такой двоюродный брат? – резко ответил Сюэ Мэн, с отвращением нахмурив брови. – Не обольщайся! Для меня ты всего лишь извалявшаяся в пыли псина!
Сюэ Мэн обожал обзывать других псами, сукиными детьми и прочими собачьими словами и знатно поднаторел в этом искусстве. Мо Жань давно привык к его ругани, поэтому просто стоял, ковыряя в ухе, и не обращал на оскорбления Сюэ Мэна никакого внимания. Ши Мэя, однако, весьма смущал этот поток брани, и он принялся шепотом увещевать Сюэ Мэна, который в конце концов надменно фыркнул и соизволил захлопнуть свой благородный клюв.
Улыбнувшись, Ши Мэй мягко поинтересовался:
– Кого же молодой господин ждет у ворот в столь позднее время?
– Почему обязательно жду? Может, я решил полюбоваться луной!
Мо Жань схватился за живот и выдавил сквозь смех:
– Я-то думаю, и зачем ты так вырядился? А у тебя тут, оказывается, свидание! Ох, и кто же та
