на гнездо наткнетесь, то вообще превосходно. Палите там все подчистую!
— А не задохнемся — пожар под землей устраивать? — заинтересованно спросил один из громил.
— Не, — Вахопулов мотнул головой. — Там все вытягивает. Выходы на поверхность помечены такими полосатыми столбами, увидите — не перепутаете. И вот еще что... Там кое-где жители устроили себе свалки. Так вот. В мусоре заводятся змеюки, осторожнее с ними, они ядовитые. А ежели накостыляете этим прошмыгам, кто мусор сваливает под землю, то так им и надо. Еще вопросы есть? Нет? Тогда шагайте за мной!
Я шагнул первым. Рядом со мной пристроился Матонин. По-приятельски так. Как будто мы старые друзья. Краем глаза я заметил, что двое из его громил как будто взяли надо мной шефство. Невзначай так топают рядом, как будто случайно. Похоже, смыться будет не так просто, как мне казалось сначала.
Впрочем, чутье опасности пока что молчало. Даже если Матонин технично делал вид, что меня не узнает, а на самом деле уже давно все сопоставил, то вряд ли он собирается меня убивать. Иначе зачем бы он оплатил мое обучение?
Вообще это его действие пока что для меня оставалось полнейшей загадкой. Нафига? Что он от этого получит-то?
Перед одним из лабазов Вахопулов остановился и загремел связкой ключей. Лабаз был старый, у порога уже пробилась травка, похоже, его никто по назначению давно не использует. Дверь заперта на здоровенный амбарный замок, в котором Вахопулов как раз сейчас и ковырялся ключом.
Наконец он справился, дверь надсадно заскрипела давно не смазанными петлями, изнутри пахнуло пылью и старой шерстью.
— Милости, так сказать, просим! — Вахопулов карикатурно поклонился.
Внутри оказалось пустое просторное помещение с наклонным полом. В задней части пол переходил в ступени вниз. Безо всяких дверей или чего-то такого. Просто ход вниз, как на подземную парковку, только со ступенями.
Началось все как-то внезапно, мы даже осмотреться не успели. Из бокового туннеля раздался визг, вроде поросячьего и топот множества лап. Клацающий такой топот, будто это собаки.
Я машинально уклонился от броска первой твари. Она действительно была похожа на крысу — длинное мохнатое тело на коротких когтистых лапах. Без хвоста. И размером с овчарку. Тварь пролетела мимо, врезалась в одного из моих «телохранителей», вцепилась когтями в его штаны и вонзила зубы в бедро. Он тихо выматерился и всадил нож ей в основание черепа. Та послушно сдохла, как животному от такого ранения, впрочем, и полагалось. Зубы у твари были скорее собачьи, чем крысиные.
Раздалось несколько выстрелов, визг, потом еще визг, уже скорее предсмертный, чем боевой.
К прыжку следующей твари я оказался готов. Принял, ухватил за мохнатый загривок и быстрым движением перерезал ей глотку. Бросил и отскочил, чтобы потоком кровищи одежду не заляпать.
Нормально, жить можно. Судя по реакции укушенного громилы, челюсти у тварей не такие уж и мощные. Кровь из раны не хлестала, так, царапина.
Особой скоростью и ловкостью твари тоже не отличались. Наскакивали толпой, невзирая на потери.
Сколько штук было в первой волне — я даже сосчитать не успел. Десятка два, наверное. Когда выстрелы и визги смолкли, я, наконец, огляделся. Ага, вот эти полосатые столбики, про которые говорил Вахопулов. Именно за ними на нас эти твари и наскочили.
Коридор был шириной метра четыре и смотрелся настоящей улицей с узкими боковыми ответвлениями, откуда крысы, собственно, и повыскакивали. Освещение было тускловатым, конечно, но зато ровным. Источниками света были круглые плоские пластины, похожие на зеркальца. Полоса таких пластин шла по верху коридора и по низу. Стены — из обычного красного кирпича.
— Оттуда основная волна прикатилась! — сказал один из громил и ткнул в боковой коридор.
— Проверим насчет гнезда? — сказал другой. Оба посмотрели на Матонина. Тот кивнул. Эти двое технично двинулись вперед, держа обрезы наизготовку. Мы — следов, по двое. Больше в этот коридор не помещалось, он был здорово уже основного.
Первые слаженно пальнули из обрезов. Лязг перезарядки. Еще четыре выстрела.
— Чисто! — сказал один.
Квадратный зал. Похоже, раньше тут были тонкие стены-ширмы, но сейчас от них осталась только труха. У дальней стены — здоровая куча меха размером с лошадь. Похоже, такая же крыса, как и те, что нападали, только здоровая. И мертвая — все пузо разворочено выстрелами.
— По ходу, матка это, — сказал Матонин, разглядывая тушу. — Вон, соски торчат из пуза. А эти крысюки у нее кормятся. Эй, братва! Обыщите тут все, вдруг добыча какая есть.
Громилы принялись деловито и без тени брезгливости обыскивать комнату. Распинывать останки стен, ворочать коробки, даже простукивать кирпичную кладку.
— Оба-на! Смотрите, что тут! — крикнул один, замерев над чем-то в дальнем правом углу. Как раз за мохнатой задницей здоровенной мертвой крысы.
— Хм, золотишко, похоже! — сказал быстрее всех подскочивший второй. — А эти крыски знают толк в добыче.
В углу аккуратной кучкой были свалены тускло блестящие предметы. Массивные и тонкие цепочки, медальоны, какие-то подвески. На некоторых были бурые пятна. А в некоторых кольцах — засохшие останки пальцев.
— Или врут, что на поверхность эти крысы не выходят, или сюда много желающих поживиться спускается, — сказал я. — Странно, у самого выхода такое богачество.
— А нам-то что с того? — Матонин оскалился в подобии улыбки. — Нашли — значит наше. Кирюха, подели там все на какие-нибудь равные кучки, у тебя глаз наметан должен быть, все-таки сын аптекаря.
Громила опустился рядом с кучей золота на корточки, выгреб все из угла, вытряхнул засохшие пальцы из колец, взвесил в двух горстях и принялся раскладывать на восемь частей.
— Ну что, хватайте свои доли, и погнали дальше? — сказал Матонин и посмотрел на меня.
Глава 5. Белоглазое чудо
Я сунул руки в карманы и отступил на шаг назад. Я помнил предостережение Талтуги, что золото трогать нельзя. Я не очень понимал, как работает ее магия, но проверять, что случится, если нарушить указание, все равно не хотелось.
Брови Матонина удивленно взлетели вверх.
— Тебе не нужна добыча? — он пристально уставился на меня. — Серьезно?
— Неа, — я мотнул головой. — Отказываюсь от своей доли в вашу пользу.
— А, брезгливый, значит, — Матонин криво ухмыльнулся. — Понимаю...
Он сгреб несколько золотых цепочек и колечек, приходившися за мою долю и ссыпал в карман. Потом снова посмотрел на меня. Лицо его
