После того как оскорбленные бароны покинули городской замок и переселились в загородные владения, обрадованные горожане воспользовались случаем и приняли закон, по которому бароны и члены их семей исключены из всякой политической жизни города. Теперь они не имеют права занимать должности в городе, а также для этих самых благородных семейств отныне существует ответственность всего знатного рода за проступки хотя бы одного его члена.
– Это уже перегнули, – сказал я пораженно, – это круто… чересчур круто!
Он сказал с чувством:
– Но зато какая свобода для простого народа!
– Да, – согласился я. – Но пока что аристократов за город, а не на фонари. И Зимний пока цел…
Он не понял, но уже привык, что говорю непонятности, ведь я паладин, мы все немножко заученные, сказал с завистью:
– Ах, сэр Ричард, в таком городе никому нет разницы: рожден ты в браке или вне…
Я смолчал, он еще не знает, как при этой свободе взыграет вся плутократия, какие начнутся подкупы, как должности будут рассматриваться прежде всего как место, где можно вымогать взятки, как… да что там перечислять, я на это насмотрелся, а здесь насмотрятся потом, через века.
Знать, как я понял, вообще вся удалилась из города и засела в своих владениях, где у каждого рода либо замок, либо укрепленное поместье. Два таких поместья город уже уничтожил посылкой целого войска горожан, подкрепленного милицией, а остальные значительно ослабили, издав законы об освобождении крестьян.
Лишь Талботы держатся, у них крестьяне верны, как и однощитовые рыцари. Говорят, старший из Талботов превозмог стыд и отправил гонца за помощью к могущественному роду фон Нибелунгов, с которым раньше враждовал.
К счастью, подумал я, горожанам очень здорово помогают распри между самими феодалами. Знатнейшие семейства еще не понимают, что настоящий могильник для аристократов придет именно из городов. Грызутся, стараются использовать и силы горожан, не понимают, что это уже горожане используют их, привлекая на службу часть беднейшего рыцарства.
Среди зелени садов красными налитыми яблоками пламенеют дома из обожженного кирпича, покрытые красной черепицей. Все постройки добротные, начиная от амбаров и заканчивая колодцами, народ здесь живет явно богаче, чем в той долине, из которой едем.
– Благополучие, – вздохнул сэр Смит. – Повезло…
– Только везение? – спросил я.
– По большей части, – объяснил он. – Здесь герцогство Ламбертиния, так что сюда войны не докатывались, а войска обходили стороной.
– Понятно, – сказал я. – Как называется город?
– Гемгорд.
– Столица?
– Нет, герцог в Истанвиле.
– А здесь?
– Барон Танберг. Он пользуется полным доверием герцога и, кстати, очень дружен с Барбароссой.
– Недурно, – пробормотал я.
Город приближался, но высокая стена перегородила все подступы. У распахнутых ворот на обочине за столом сидят двое, за их спиной пятеро стражников, а еще наверху в башенке над воротами поблескивают шлемы с полдюжины арбалетчиков. Я ехал впереди, один из стражников вышел на дорогу и, как патрульный на шоссе, знакомым жестом велел прижаться к обочине.
В свою очередь, я оглянулся и сделал отмашку. Я подъехал к столу, один из сидевших безучастно рассматривал толстый свиток с замысловатой вязью, какой-то писец щегольнул знанием каллиграфии, второй поднял на меня равнодушные глаза.
– Кто такие? С какой целью едете в Гемгорд?
Я ответил вежливо:
– Мы простые путники. Едем не в Гемгорд, а через него. Наша цель – возвращение с рыцарского турнира в Каталауне, который дал благородный король Барбаросса в честь бракосочетания с прекрасной Алевтиной.
Писец сказал равнодушно:
– Если в город, с каждого по серебряной монете… сколько вас?.. Если проездом – по медной. Если задержитесь не больше чем на неделю.
– Ого, – сказал я невольно, – у вас и законы… Против гастарбайтеров из Украины? Ладно, заплатим, чужие законы надо чтить… дабы чтили и наши…
Второй оторвал взгляд от бумаги, взглянул в упор.
– О каком королевстве речь?
– О дальнем, – ответил я с осторожностью. – Мир широк.
– Да, – подтвердил он медленно, – мир широк… И люди бывают разные…
Нечто незримое коснулось моей головы, словно ветерок занес вихрь мелких снежинок. Я замер на миг, перевел дыхание, стараясь не показать, что заметил прощупывание. Кто-то из этих двоих маг. Пока один отвлекает меня разговорами, другой старается прощупать мои мысли.
А вот хренушки, подумал я с мстительной радостью и заметил, как дернулся и поморщился, словно от сильной зубной боли, второй писец. Я посмотрел на него с подчеркнутым вниманием, он вздрогнул и, сложив руки на груди, смиренно поклонился. Первый вскинул брови в удивлении, торопливо кивнул стражам, чтобы пропустили весь наш отряд, даже забыв принять пошлину.
– Сэр Легольс, – произнес граф Эбергард холодновато, он по-прежнему смотрел прямо перед собой, не удостаивая меня взглядом. – Постарайтесь в городе держаться…
Он умолк на миг, подбирая слово, граф Мемель сказал сухим голосом царедворца:
– …достойно.
– …как подобает наследнику герцога, – закончил граф Эбергард.
Я увидел брешь и с удовольствием сунул в щель кинжал:
– Не понял: достойно или «как подобает»?
Граф Эбергард сказал ледяным голосом:
– Достойно, как подобает наследнику герцога, что едет получить корону герцога!
– Понятно, – сказал я. – Это значит, хватать незамужних женщин и тащить в свою постель, топтать поля крестьян в погоне за диким зверем, судить людей не по закону, а по прихоти… что еще? Впрочем, все можем перечислять долго.
Она умолкли, на бесстрастных лицах нечто похожее на замешательство, только тень, но это все равно, как если бы сэр Смит упал на землю и катался, вырывая клочьями волосы и завывая во весь голос. Наконец граф Эбергард проронил:
– Просто ни на что не реагируйте, ни в какие разговоры не вступайте.
– А если придется?
Он покачал головой.
– Не придется.
– А вдруг?
– Предоставьте все нам.
Я сказал зло:
– Все равно не понял, как мне держаться в городе? Плевать с высоты моего герцожьего седла на окружающих? Увидев молодую женщину, попытаться задрать ей подол, я же герцог, мне можно?
Граф Эбергард смотрел пристально, а граф Мемель проронил:
– Это еще не наше герцогство, здесь такое поведение может привести к большим неприятностям. Просто держитесь в седле невозмутимо, на толпу не обращайте внимания. Иногда можете улыбнуться чуть устало и слегка рассеянно. Во всем остальном положитесь на нас.
– Короля играет свита, – проронил я, как он и советовал, рассеянно. – Ладно, поперли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
