ним. Он так свободно предложил Уиллоу секс, совершенно незнакомой женщине, без колебаний. Он не был тем, с кем ей следовало связываться.
Разве она уже не усвоила урок? Ей ужасно не везло с мужчинами. Отношения с Илаем были самыми долгими на сегодняшний день, но все равно они закончились так же, как и все остальные — она почувствовала себя использованной, неуважаемой и обиженной.
Слезы защипали глаза, когда она изучала лицо Киана. У Уиллоу было чувство, что если бы она позволила себе, то могла бы слишком легко влюбиться в него.
И он разобьет мне сердце.
Ей нужно было уйти.
Потянувшись назад, Уиллоу убрала другую руку Киана со своей спины и положила на кровать. Он не пошевелился. Она наблюдала за ним, приподнимая бедра, закусив губу, когда удивительно все еще твердый член выскользнул из нее, и почти застонала, когда его пирсинг скользнул по внутренним стенкам. Боже, как это все еще может быть так приятно?
Он не проснулся.
Она подняла ногу и слезла с него, двигаясь с такой осторожностью, что едва позволяла себе дышать, пока ступни не оказались на полу. Ее ноги дрожали. Воздух холодил обнаженную кожу, и хотя киска все еще пульсировала от последствий того, что они разделили, боль от пустоты уже вернулась. Уиллоу прижала руку к животу.
Что-то теплое вырвалось из нее и побежало по внутренней стороне бедер.
Нахмурившись, она посмотрела вниз, раздвинула ноги и вытерла вещество пальцем. Оно было густым и белым, со слабым голубым отливом.
О, нет, нет.
Ее взгляд метнулся к члену Киана.
Все, что осталось от презерватива, — это кольцо вокруг основания его члена и оторванный лоскут латекса.
Съежившись, Уиллоу сжала кулак и прошептала:
— Черт.
Блядь, блядь, блядь, блядь!
Как эта ночь могла стать еще хуже? Она принимала противозачаточные, поэтому не слишком беспокоилась о шансах забеременеть, но у Киана, похоже, было в привычку подцеплять случайных незнакомок, чтобы заняться с ними сексом. Что, если у него какой-то тип ЗППП?
Схватив одежду, Уиллоу поспешила в ванную и закрыла дверь так тихо, как только могла. Она включила свет, положила платье и нижнее белье на стойку и села на унитаз, закрыв лицо руками, пока писала.
Глупо, глупо, глупо. Почему я согласилась на это? Почему я просто не пошла домой?
Потому что ты так отчаянно хотела почувствовать себя любимой, даже если это была всего лишь иллюзия. Потому что ты просто хотела хоть раз почувствовать, что что-то значишь.
Ее наполнил стыд, но она быстро отогнала его. Она не пожалеет о том, что разделила с Кианом. Порвавшийся презерватив был несчастным случаем. Она… она просто сходит завтра в клинику и сдаст анализы, чтобы быть в безопасности.
Уиллоу шмыгнула носом и достала салфетку из коробки на столешнице, чтобы вытереть глаза.
После того, как она привела себя в порядок в туалете, вымыла руки и лицо над раковиной, Уиллоу выпрямилась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Волосы растрепались, щеки раскраснелись, а губы припухли и покраснели. Соски потемнели от внимания, которое им уделили, и на груди даже виднелся слабый след от укуса. Она выглядела как женщина, которую хорошенько оттрахали.
Но, по крайней мере, стрелки на глазах были целы.
Благодарю Бога за водостойкую косметику.
Уиллоу закатила глаза. Как будто это было важно.
Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и оделась. Трусики были холодными и влажными от возбуждения, но сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Она выключила свет и открыла дверь, чтобы выглянуть наружу.
Киан лежал точно так же, как она его оставила.
Уиллоу подошла к кровати и подобрала туфли, прежде чем направиться к выходу. Замок щелкнул, и она замерла. Ничего не услышав от Киана, она выбежала в коридор, тихо закрыв за собой дверь.
Прислонившись к ней спиной, она крепко зажмурила глаза. Все, что ей было нужно, — это мгновение. Мгновение на то, чтобы взять себя в руки, чтобы сердце успокоилось, чтобы этот внутренний жар остыл. Но ноги продолжали дрожать, и настойчивая пульсация стучала внутри.
Блядь.
Покачав головой, Уиллоу открыла глаза, оттолкнулась от двери и наклонилась, чтобы надеть туфли. Пока она шла по тихому коридору, что-то глубоко внутри побуждало ее вернуться к Киану. Казалось, что она привязана к нему, как будто эта ниточка натягивалась с каждым шагом, но Уиллоу не останавливалась.
Ей нужно было уйти.
Уиллоу выудила телефон из кармана. Она нахмурилась, когда увидела пропущенные звонки, голосовые сообщения и смс от Илая. Гнев захлестнул ее, заглушив другие спутанные эмоции. Не открыв ни одного сообщения, она заблокировала его номер и заказала такси, чтобы уехать. Она бы позвонила Джейми, но было поздно, а Уиллоу действительно не хотелось ни с кем разговаривать, даже со своей лучшей подругой. По крайней мере, пока.
К тому времени, как Уиллоу вышла из отеля, ее гнев угас, оставив после себя только боль и предательство. Она знала правду — она заслуживала лучшего, и то, что случилось, было делом рук Илая. Она не собиралась скатываться по нисходящей спирали размышлений о том, что она могла бы поступить по-другому, о том, как она могла помешать ему сбиться с пути. Она не сделала ничего плохого.
Возможно, самым печальным во всей этой ситуации было то, что она знала точно, действительно ли любила Илая… или ей просто нравилась идея той жизни, которая, как она представляла, у них будет вместе.
Все больше и больше казалось, что здоровые, счастливые отношения, о которых она всегда мечтала, были не чем иным, как глупой фантазией. В конце концов, ее родители не были ярким примером хорошего брака. Уиллоу даже не знала, как выглядят хорошие отношения — только то, что семья Кроули была от этого далека.
Водитель, который подобрал ее, к счастью, вел себя тихо, оставив музыку из стереосистемы, чтобы заполнить тишину. Городские улицы проносились как в тумане. Уиллоу не имела реального представления о том, где она находится, но ей было все равно. Она чувствовала, что становится все ближе к дому, а дом был единственным местом, которое могло подарить ей хоть какое-то утешение. Единственным местом, которое могло послужить ей убежищем.
Потому что он принадлежал ей и только ей.
Хорошо, что Илай тянул с решением всякий раз, когда я упоминала о том, что хорошо бы съехаться.
Она дала водителю щедрые чаевые, когда они подъехали к дому. Он пожелал ей спокойной ночи, и она едва сдержала горький смешок, прежде чем пойти по дорожке к входной двери. Тяжесть мира навалилась
