Читаем без скачивания Льды Ктулху - Александр Лидин

Илья еще палил, но и у него вот-вот должны были кончиться патроны. А времени перезаряжать не было.

Василий потянулся за пистолетом японского офицера, но тут из кустов с винтовкой наперевес выскочил японец. Огромными прыжками он помчался вперед, целя штыком в Василия. Тот крутанулся на спине и, подобрав ноги, встретил противника ударом в живот.

В тот же мог его пальцы нащупали рукоять пистолета. Выдернув его из кобуры мертвого офицера, Василий инстинктивным движением большего пальца сбросил предохранитель и всадил три пули в японского солдата, все еще пытавшегося достать его штыком.

И тут Василий осознал, что на «поле боя» воцарилась тишина.

— Эй, есть кто живой? — позвал он.

— У меня все в порядке, — издалека раздался голос Федота, а потом откуда-то сзади донеслось сдавленное:

— Помогите!

— Илья? — позвал Василий неспешно поднимаясь на ноги и с опаской оглядываясь. Враг мог ведь и затаиться, выжидая удобного случая и перезаряжая оружие. Однако никакого нападения не последовало.

Одним прыжком Василий добрался до того места, где бросил разряженные револьверы, и, не выпуская из руки пистолет японского офицера, подобрал один из них. Крутанув барабан, он высыпал гильзы в мох и, привычным движением заткнув револьвер за ремень, начал одной рукой перезаряжать его, ни на секунду не опуская пистолета. Как только револьвер был перезаряжен, Василий отшвырнул в сторону японский пистолет, словно это была ядовитая змея, и точно так же, одной рукой, перезарядил второй.

После этого он вновь позвал:

— Илья?

В ответ он из-за кустов услышал стон.

Осторожно, поводя из стороны в сторону дулами револьверов, Василий раздвинул заросли. Илья лежал на спине, зажимая руками живот.

— Ты как? — спросил Василий, хотя и так все было видно. Гимнастерка пропиталась кровью. Глаза у комсорга казались бешеными, выпученными. Капелька крови застыла в уголке рта.

— Я… Меня достали… — только и смог проговорить он.

Неожиданно кусты справа от Василия разошлись. Тот, резко крутанувшись, вскинул револьверы, но из-за кустов появился не японец, а Федот.

— Что тут у вас?

— Похоже, комсорга задело сильно.

Федот нагнулся, приподнял руки Ильи и какое-то время смотрел на дыру в гимнастерке.

— Не пуля, штык, — наконец с тяжким вздохом произнес он. А потом отвернулся.

Василий все понял без слов. Илья был не жилец. Запустив руку в наплечный мешок, Василий выудил флягу и, свинтив крышку, поднес ее горлышко к губам Ильи.

— Выпей, полегчает.

Тот на мгновение напрягся, подавшись вперед, а потом, хлебнув «балтийского пунша» — неразбавленного спирта с кокаином, повалился на мох, ловя ртом воздух. Лицо его стало белым, как старая кость, веснушки исчезли, а рыжие волосы смотрелись, словно клок приклеенной пакли.

— Вот так-то лучше будет, — пробормотал Василий. Он верил в лечебные свойства напитка, изобретенного в далеком семнадцатом революционными матросами Петрограда. Потом он повернулся к Федоту. — Что с японцами?

— Похоже, мы их всех порешили, — ответил лесовик. Судя по всему, это какой-то патруль был. Вот только что они так далеко на нашей земле делали?

— То же, что и мы, — вздохнул Василий. — Аэроплан искали. Ладно, пойдем, посмотрим, что там, — он поднялся на ноги, но прежде вложил открытую флягу с «балтийским пуншем» в руку Илье. — А ты пей… Пей… Легче будет… Ты лежи тут пока, мы сейчас вернемся, — и вслед за Федотом двинулся назад, в сторону разбитого аэроплана.

Стоило им отойти на несколько шагов, как Федот тут же приглушенным голосом, почти шепотом спросил:

— Что с ним делать станем? Он не жилец. Видел я такие раны в японскую…

— Ладно, — отмахнулся Василий. — Давай вначале дело сделаем, а уж потом решать будем.

Они вышли к самолету. В первую очередь Василий подошел к мертвому офицеру. Нагнувшись, он обшарил его карманы. Там оказалось несколько бумаг на японском, золотые часы, серебряный портсигар с тонкими вонючими сигаретами. Последний Василий отдал Федоту.

— Тебе пригодятся.

Потом Василий вынул клинок, заткнутый за пояс самурая. Обнажил катану.

— Хорошая сталь, дорогая.

Тем временем Федот выпотрошил карманы остальных нарушителей границы.

— Есть чего-нибудь полезное? — спросил Василий, убрав катану в ножны и заткнув ее себе за пояс.

— Да не сказал бы, — ответил Федот, продолжая мародерствовать.

— Кончай по карманам, словно щупач, шарить, пойдем посмотрим, что с аэропланам. В конце концов мы сюда не японцев потрошить пришли.

— Да ладно, командир. Им-то все это совсем ни к чему будет, ну а мне, глядишь, чего и пригодится… Вы только на этот ножичек поглядите…

Василий лишь покачал головой.

— Мы тут не за тем вовсе.

Тогда Федот с явной неохотой оставил в покое карманы очередного японца и вслед за Василием направился к аэроплану. Растащив в стороны трупы, они заглянули под летный колпак. В крошечной кабине было двое. Тот, что сидел впереди — пилот, похоже, умер сразу, в момент приземления. Он не был пристегнут и сейчас, размазанный по приборной доске, застыл в луже свернувшейся крови. А второй… Второй… Безвольным кулем повис он на ремнях безопасности. Но кто-то содрал ему кожу и мясо с лица.

Василий много слышал о зверствах японцев, о том, как заживо сжигали партизан, о том, как вырезали звезды у них на теле, выкалывали глаза, забивали до смерти… Восточный человек — тварь изощренная, в отличие от человека западного, и не знает слово «пощада». Но здесь… Во-первых, у японцев не было времени — когда Федот обнаружил аэроплан, тут никого не было. Во-вторых, ни штыком, ни катаной таких ран не сделать, тут нужны звериные когти.

— Что по этому поводу думаешь? — повернулся Василий к лесовику.

Тот лишь пожал плечами.

— Жуть…

— Понятно, — раздосадовано кивнул Василий. — Ладно, иди, трупами займись, а я тут пошурую. Надо мне одну вещицу найти.

Федот тут же исчез, а Василий принялся внимательно изучать содержимое кабины. Судя по всему, когда они подошли к месту аварии, японцам только-только удалось сдвинуть часть обломанного крыла, закрывавшего доступ в кабину. Больше они ничего сделать не успели. Однако ничего похожего на пакет нигде видно не было.

Только мухи. Казалось, они слетелись сюда со всего края и теперь, лакомясь бесплатной закуской, переползали по трупам. Прежде, чем заняться поисками пакета, Василию пришлось, нагнувшись несколько раз, сильно взмахнуть обломком крыла, пытаясь разогнать насекомых. Однако это ни к чему не привело. На мгновение взвившись с облюбованных ими мест, мухи тотчас же садились обратно. Тогда Василий плюнул на них. Ежась от отвращения и кривясь от невыносимого жужжания тысяч маленьких крылышек, он принялся за поиски.

Василий несколько раз провел рукой по груди мертвого пассажира, пытаясь нащупать пакет, если тот положил его за пазуху. Потом проверил маленький бардачок сбоку. Тоже ничего. Куда же он мог его засунуть?

Наконец Василий заметил краешек окровавленной бумаги. Видимо, во время аварии пакет выпал из рук человека без лица и проскользнул вперед, завалившись за кресло мертвого пилота.

Изогнувшись всем телом, стараясь не коснуться окровавленного трупа, Василий чуть ли не наполовину вполз в кабину и что есть силы вытянув правую руку, попытался нащупать краешек пакета. Ему удалось сделать это с третьего или четвертого раза. При этом он несколько раз приложился гимнастеркой на спине к окровавленному трупу командарма. Вот еще одно усилие, и заветный конверт оказался в его руках. Выскользнув из кабины, Василий плюхнулся на мох и какое-то время сидел, прислоняясь к фанерному фюзеляжу аэроплана, потом, вытерев окровавленные пальцы о мох, постарался счистить уже загустевшую кровь с пакета. Частично ему это удалось. Наконец, убедившись, что пакет больше не пачкает, Василий свернул его вдвое и засунул за пазуху. Ему, конечно, хотелось вскрыть послание и прочитать, ради чего он только что рисковал жизнью и ради чего погиб отряд японцев, но здравый смысл пересилил. Пакет был предназначен не ему, а значит, не ему его и вскрывать. Партия дала задание, он его выполнил (точнее, пока выполнил лишь наполовину, надо было еще передать пакет командиру одного из поисковых отрядов), а что в пакете — не его дело.

— Пойдем, Илья совсем плох, — из-за кустов позвал Федот.

Комсорг и в самом деле умирал. Лицо его стало еще белее. Василий даже представить не мог, что плоть нормального человека может быть такой белой. Вокруг Ильи мох весь пропитался кровью, алая пена выступила у него на губах.

Когда Василий подсел к нему, Илья едва заметно вздрогнул, губы его зашевелились, но ни звука не вырвалось из его горла.

— Что делать будем, командир? Нести с собой его нельзя. Помрет он с минуты… — Василий резко поднялся. Больше всего он не любил такие мгновения. Ему нужно было спешить, выполнить важное поручение, доставить пакет, из-за которого погибло уже столько людей. Не раздумывая, словно в неком трансе, Василий вытащил револьвер и, отвернувшись, не глядя всадил все шесть пуль в левую сторону груди Ильи. Потом, отойдя в сторону, стал перезаряжать револьвер. «Оружие всегда должно быть наготове» — это правило он усвоил давным-давно. Федот от неожиданности так и остался стоять, широко раскрыв рот. Неизвестно, чего он ожидал от Василия, но только не этого.