в энергетические нити. Потомок скривился. Это всегда неприятно первые раз десять, потом как-то привыкаешь. Жидкий огонь проходит по его телу и душе, уплотняясь в кончиках пальцев. Ослепительные искорки под кожей подушечек. Три... два... один. Выброс. Виктор стиснул зубы до подобия судороги челюстных мышц, давя зарождающийся крик. А моя сила электрическим разрядом прошла сквозь медь и впилась в биомассу. Да, многое поменялось, но незыблемая верность мне все так же тлела в каждой микрочастице монстра. Генокод видоизменился, приспособился под катакомбы Каменска. По сути, теперь это отдельный подвид, отличий от остальных довольно мало, но тем не менее. Я не изобретаю велосипед, зарываясь в далекие дебри. Основа уже есть, я лишь добавляю к привычному для местных обитателей облику рыболюда немного силы, ловкости и выносливости, воскрешая наследие далеких предков. Слизь выступает отличным питательным бульоном, в котором срастаются в единое целое спинной, головной, костный мозг и кровь, запуская процесс деления клеток, просто физически невозможный с точки зрения биологии и физиологии.
Две минуты и тринадцать секунд - Виктор все время старался не двигаться, отчего у него затекла спина. Неплохо для начала. Куб мелко задрожал, выблевывая из своих недр в закрепленную емкость консервированный симбиоз злокачественной и доброкачественной опухоли на основе структурированного хаоса мутагенов.
-Все?
-Да.
-Что дальше?
-Нам нужен один рыбл.
Глава 5. Рыб рыбу - рыб
Проскользнуть мимо охраны особняка оказалось довольно просто - потомок знал слепые зоны камер и маршруты патрулирования. Пересек двор, зацепился за край забора, подтянулся и перемахнул его. Приземление, сгруппировался, после чего непринужденной походкой двинулся к окраинам.
Комендантский час не вводят пока ситуация не приблизиться к критической отметке, да люди и сами не слишком-то спешат шароебиться по ночам. Проезжали редкие автомобили, разрезающие жидкую весеннюю темноту светом фар. Грязно-желтые круги света фонарей. Иногда Виктор прогуливался так по Каменску, довольно часто в нетрезвом виде, ну, а что? Может себе позволить, чай, не холоп какой-то, полноценный аколит и член аристократического рода.
Несколько пикетов Жандармерии, обойденных по широкой дуге. Снаряжены по красоте - крепкая, качественная форма, городской камуфляж. Облегченные бронежилеты, укороченные автоматы с лазерными целеуказателями, боевые ножи и пистолеты Ярыгина. Боевики ночной смены, время от времени бубнящие что-то в рации, переговариваясь с другими патрулями и постами полиции. Пока что перегибов в предосторожности не было, монстры на памяти Виктора так и не выбирались на поверхность, давили их под землей.
Крюкова часть жандармов знала в лицо, он в отличии от Кротовых вполне исправно контактировал с убийцами чудовищ, "отдавая долг Родине" в сырых подземельях. Конкуренты же, имеющие определенные связи, отделывались отговорками, действительно, зачем что-то делать, если есть такие, как мой потомок? Ничего личного, всего лишь закон природы, вмонтированный в цепочку ДНК Homo Sapiens-а - сильный пожирает слабого, ну или использует в своих целях, не интересуясь мнением последнего. Вообще, Кротовым было глубоко поебать на рыболовецкое предприятие где-то в жопе мира, на Дальнем Востоке, не затрагивающем их сферу интересов, у них в принципе не было ничего кроме этих пары суденышек и нескольких доков, сие дело перешло "по наследству" от пожранного Демидовых, захудалого рода рыбаков и торговцев. Аристократические разборки, мутки и интриги, по итогу которых все разъехавшиеся по области Демидовы перекрашиваются в Кротовых, как и их недвижимое имущество. С Демидовыми у Крюковых были вполне теплые отношения, да и как бизнесмены они вели дела успешно, по всем писанным и неписанным правилам, не доставляя особых проблем, но увы, времена меняются.
Виктор ненавидел Кротовых какой-то глупой, почти детской, но от этого не менее яркой ненавистью. Если говорить аналогиями, человек, который оттоптал тебе ноги в автобусе, по факту же ничего из ряда вон не сделал, и тем не менее в тебе тлеет желание наорать на него или мощным ударом сапога раздробить в костяную труху его пальцы. В этом емком слове "Кротовы" собралось все что сделало моего потомка таким, собирательный образ если угодно, который был до безобразия гипертрофирован поломанной психикой и искаженным мировосприятием. Кротовы стали частью рыболовли, дела, которому его отец и дед отдали всю жизнь, создав фундамент благополучия Крюковых практически с нуля. А эти пидоры пришли на все готовое и при этом кладут большой и толстый на все и вся. Москва, та самая далекая, никогда не виданная, зажравшаяся Златоглавая Москва забрала у него мать и сестер, которые взвесив все "за" и "против" рванули туда, скинув все текущие проблемы на плечи сына и брата. А Кротовы как раз из Москвы и не последние там люди. Они - сраная мажористая элита, что еще сильнее поднимало градус гнева. Будь они хотя бы чуть-чуть заинтересованее, род Крюковых мог просто перестать существовать, разделив участь Демидовых, захотел бы Виктор этого или нет. Вот так, по щелчку, блять.
У всех свои комплексы и загоны. В этом плане мне повезло, у меня не бывает в полной мере адекватных потомков. Будь на месте Виктора, кто-то более... скажем так, приближенный к эталону психической нормы, пришлось бы тяжко. Блоки и предохранители на насилие у него уже сняты, он, не осознавая того, опасно близок к срыву с резьбы и творению чернухи любой степени лютости, моя кровь.
Я раскинул в стороны редкую паутину нитей Силы, незримых для невооруженного глаза. Впрочем, для стандартных магов этого мира обнаружить мои поползновения так же не представлялось возможным. Иногда, в особенности после посещения развитых магических миров, моя родина до боли напоминала песочницу, где возомнившие себя хозяевами карапузы ковыряются в обгаженном псинами песочке. А я не более чем школьник, который только начинает осознавать собственную никчемность на фоне окружающего мироздания. Боги, демоны, ангелы и великие колдуны - по сравнению с ними мы ничто, пыль, не больше и не меньше.
В карманах темной штормовки те самые очки с
