Читаем без скачивания Нежные сказки для нежной души - Елена Бессонова

Однажды, как всегда ночью, Прохор вылез из своей норки и потрусил на поле. Днём солнце подсушило солому так, что к вечеру, она звонко похрустывала под лапками Прохора.

– Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть! – повторял кротик вслед за соломой – Раз хрусть, два хрусть, три хрусть…

– Ой! Ой! Ой-ё-ёй! – раздался посторонний звук. Кротик прислушался. Звук шёл из-под гусеницы трактора. Прохор быстро обежал трактор и наткнулся на раненного кролика.

У бедняги гусеницей зажало лапку, она сломалась. Кротик попытался вытянуть кролика, но тот завопил так, что почти разбудил трактор. Трактор забубнил, но быстро успокоился.

– Ой! Ой-ё-ёй! Моя лапка, моя лапка! – плакал кролик. – Не тяни, больно!

– Как, тогда, я тебя освобожу? – задумался Прохор. – Выход один, надо делать подкоп!

Кроты большие мастера делать подкопы. Вынув землю из – под лапки кролика, Прохор освободил бедолагу.

– Как ты здесь оказался, домашнее животное? Ты же не заяц по поля бегать? – поинтересовался кротик. – Как тебя зовут?

– Зовут? Как обычно, Крош! – зашмыгал носом кролик. – Из дома сбежал! Совсем затискала меня Алиса, моя маленькая хозяйка. Я – подарок ей на день рождение от бабушки! Каждое утро она играла со мной. То собачкой меня представляет, ремешок на шею пристёгивает. То куколкой, в пелёнки заворачивает. Мочи больше не было терпеть, я сбежал. Не вернусь больше к ней!

– Это правильно! – одобрил решение кролика Прохор. – Нечего избалованным девчонкам потакать! Ты же не игрушечный, живой, гордость свою имеешь! Значит, идти тебе некуда?! Придётся нести тебя к себе, негоже раненного бросать, вылечу тебя, тогда побежишь куда хочешь!

На том и порешили. Кротик хорошо ухаживал за кроликом. Приносил ему лечебные травки, заваривал чай с душицей. Сломанную лапку привязал к палочке, чтобы она правильно срослась. Крош быстро поправлялся. Когда лапка совсем зажила, кролик сказал кротику

– Спасибо тебе Прохор, ты хороший друг. Я перед тобой в неоплатном долгу. Может, побежим вместе мир посмотреть?

– А чего его смотреть? – удивился кротик. – Вот у меня здесь, есть что посмотреть, гляди красотища какая!

Прохор распахнул двери своего хранилища, в нём золотыми горками лежало спелое пшеничное зерно.

– Впечатляет? – подбоченясь, гордо спросил Прохор.

– Красиво, нечего сказать! – удивился Крош.– Но на свете есть много других чудес!

– Например? – улыбнулся кротик.

– Ты слышал, как у озера, на утренней заре, лягушки хором прекрасную песню поют?

– Подумаешь! – засмеялся Прохор – Не поют, а квакают, спать мешают, безобразницы!

– Ты видел, как по степи несётся табун, гривы вразлёт, впереди вожак. Силища какая, мощь, аж дух захватывает!

– Ну, уж нет! – замахал лапками Прохор. – Топают так, что с потолка норки земля осыпается, прибирай потом за ними. А гул стоит какой? Голова болеть начинает, лекарства приходиться пить.

– А радугу на небе ты когда-нибудь видел? – не унимался Крош.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивился Прохор. – Нигде не был, ничего не видел, только в клетке сидел, пока тебя не подарили?

– Отец моей маленькой хозяйки, охотник, – мечтательно произнёс кролик. – Слышал я его рассказы. Захотелось самому посмотреть. Говорил он, когда на радугу смотришь, мурашки от счастья по телу бегут. А если её, радугу, хоть раз в жизни, не увидишь, всё! Жизнь прошла зря.

– Зря говоришь? – задумался кротик – Как же я её увижу, если я слепой! Пелена у меня на глазах от рождения!

– Пустяки! – обрадовался Крош. – Побежали к дятлу, он лучший в лесу глазной врач, осторожно клювиком пелену вмиг снимет!

– Больно будет, я боюсь! – замялся кротик.

– А мурашки, а радуга?! – взревел кролик. – Ты же никогда её не увидишь!

– Пошли! – решился Прохор.

Выслушав друзей, дятел удивился:

снимать Зачем это тебе, Прохор? Ты в норе живёшь, там темно, глаза не нужны!

– Радугу, хочу увидеть! – тихо ответил кротик.

– Радугу?! – ещё больше подивился дятел. – Хочешь радугу увидеть? Молодец! Открывай глаза шире, будем снимать пелену.

– Ну, что разве больно? – спросил друга Крош.

– Нет, не больно. Вот это и есть радуга? – грустно спросил кротик, глядя в голубое небо.

– Что ты! – засмеялся дятел. – Радуга будет в полдень. После дождя. Когда солнышко умоется, заискрится в капельках, улыбнётся, вот тогда будет радуга! Идите вон на тот холмик, оттуда радугу лучше всего видно!

Друзья успели прибежать на холмик вовремя, дождик начал накрапывать, а потом пошёл быстрее и быстрее. Облако из большой мокрой тряпочки превращалось в маленькую. Солнышко, наконец, выглянуло, открыло глазки, протёрло их оставшимся кусочком облачка и выспавшиеся его глазки засияли. Солнышко улыбнулось. Тогда по небу разлилась РА-ДУ-ГА! Радуга была похожа на большое, разноцветное коромысло. Коромысло было яркое и искрилось таким многоцветьем, что невозможно было понять, где красный цвет переходит в оранжевый, оранжевый в жёлтый, жёлтый в зелёный, зелёный в голубой, голубой в синий, а синий в фиолетовый. Радуга повисла над головами изумлённых друзей и замигала им жёлтым цветом.

– Внимание, внимание, это я! Красивая, правда?!

– Ну, как, мурашки от счастья по телу побежали? – спросил Крош Прохора.

– Побежали! – тихо ответил кротик, не отрывая глаз от радуги. – Спасибо тебе друг! Я у тебя в неоплатном долгу!

– Квиты! – радостно ответил кролик.

О дикобразе Фоке и его мечте

Жил Фока, как и все дикобразы в своей норке. Норка была уютной и благоустроенной. Все у Фоки было продуманно, все было сделано самим хозяином с любовью и выдумкой. Днём Фока, как и все дикобразы, спал на мягкой перинке, укрывшись тёплым одеяльцем, а по ночам выходил на прогулку. Любил Фока, прогуливаясь по саду, заглядывать в светящиеся окна соседей. И вот однажды, забравшись на подоконник и осматривая комнату, увидел Фока на стене НЕЧТО. Фока даже сразу не понял, что это такое, только вглядевшись, сообразил – на гвоздике за петельку висит красивейшая подушечка для иголок или попросту игольница. Игольница была хороша! Ох, как хороша! Круглая, пухлая, сделанная из блестящего розового атласа расшитого разноцветными бусинками. По краю игольницы шла белая кружевная рюш с розочками и бантиками. А самое главное в центре игольницы, как и полагается, торчало несколько замысловатых иголок. Это были непросто иголки с ушками для ниток, а иголки с разноцветными шариками на концах.

– Какая прелестная дикобразиха, – умилился Фока, – никогда такой красавицы не видел.

– Фу! – возмутилась игольница, – Какая я тебе дикобразиха?

– А разве нет? – удивился Фока. – У тебя такие же, как и у меня иголки, только как у девочки более изящные и красивые. Честно говоря, сударыня, я влюбился в вас с первого взгляда.

– Влюбился? – недоумённо спросила игольница. – Ты? В меня? Какое недоразумение!

– Почему же недоразумение? – изумился дикобраз.

– Посмотри на себя, – игольница с неприязнью взглянула на Фоку. – Иголки торчат в разные стороны, мордочка вся в прелых листьях, на лапах нестриженые когти…

– Да, – грустно сказал дикобраз, – у меня нет расчески, и я не могу причесать непослушно торчащие иголки. Я добирался до вас, сударыня, по прелой листве и, конечно, испачкал мордочку, а когти дикобразы не стригут, они нам нужны для добычи корешков, мы ими питаемся. Но я готов для вас, сударыня, на самые отчаянные подвиги, если вы согласитесь стать моей невестой и висеть на гвоздике в моей норке…

– На какие такие подвиги?! – едва улыбнувшись, спросила игольница.

– Я готов проползти под самым низким забором, чтобы мои иголки пригнулись и не торчали. Я готов умываться несколько раз в день, чтобы мордочка блестела от чистоты и свежести. Я готов обгрызть свои ногти…

– Фу! Фу! Фу! – вскрикнула игольница, – и это ты называешь подвигами?!

– Скажите, что я должен сделать для вас, – решительно потребовал дикобраз, – и я сделаю!

– Однажды, со своего гвоздика, на котором живу, – мечтательно проворковала игольница, – я видела по телевизору карнавал в Бразилии. Устрой в нашем дворе, в мою честь, такой карнавал. И я с удовольствием буду висеть на гвоздике, в твоё норке…

– Но я не знаю, что такое карнавал, – уныло прошептал Фока, – как же я его устрою?

– Карнавал – это много цветных гирлянд, много музыки, танцев, много разноцветных конфетти и бус. Но, главное, – игольница чуть поправила сползший на бочок бантик на оборке, – это восхищение мной. Все, все, все, кто придёт на карнавал, должны, нет просто обязаны, восхищаться мной. Иди, дерзай!

Хрюкая и пыхтя от неудовольствия Фока, спрыгнул с подоконника и с унылыми думами зашагал к другу ежу, может быть, он поможет устроить ему карнавал? Надежды на это у дикобраза было мало, но может быть, может быть…