выше, медленно заключая женщину в черный кокон.
А та, словно не замечая этого, продолжала вглядываться в пещеру.
Елене захотелось крикнуть, предупредить незнакомку, но она словно лишилась голоса. Не могла ни выдохнуть, ни шевельнуться, лишь беспомощно наблюдала за происходящим.
Что-то в очертаниях незнакомки показалось Елене до боли родным. Она рефлекторно подалась к зеркалу, чтобы рассмотреть лучше. Но в этот момент “камера” максимально приблизилась, и женщина обернулась.
Нет!
Лена резко отпрянула, поскользнулась, едва ухватившись руками за стойку с раковинами.
Глава 5
У женщины было ее лицо! Лицо Елены Николаевой. В этом она не усомнилась ни на секунду. Те же черты, те же глаза. Из-под чепца выбивались пряди ненавистного махагонового оттенка, в который Елена покрасилась, чтобы сыграть роль Дианы.
Незнакомка словно стояла с той стороны зеркала и в упор смотрела на Лену.
Неужели она видит саму себя? Но как, почему? Что это за место?
Позабыв про жуткий туман, колыхающийся за спиной ее двойника, Лена жадно вгляделась в лицо, подмечая каждую черточку.
Та, вторая Елена выглядела осунувшейся, даже усталой. Скулы казались острыми, губы – обветренными, взгляд – напряженным.
Страх сжал сердце Лены.
Неужели она сходит с ума? Это галлюцинации? Шизофрения? Или у нее внезапно открылся дар предвидения?
Но если так, то она сейчас видит свое будущее?
И что же оно означает? Она снимется в историческом фильме?
Лена подалась вперед, стараясь не упустить ни одной мелочи в своем двойнике.
Если это фильм, то гримеры знатно постарались, чтобы она выглядела настоящей древней крестьянкой. Тогда ведь не было средств по уходу за кожей – ни гигиенической помады, ни увлажняющего крема. Одним словом – Средневековье.
Ни черный туман, ни потрепанный внешний вид двойника уже не пугали ее. О карьере актрисы Лена мечтала с детства, но провалилась на первом же просмотре в институте кино, хотя отчаянно флиртовала с преподавателем, намекая на близкое продолжение знакомства.
Если ее детская мечта сбудется, она сможет бросить опостылевшую жизнь во лжи с ненастоящим мужем. Уедет на съемки и там, вдалеке, вновь станет самой собой.
Наполненная предвкушением Елена протянула руку. Ее двойник с заминкой сделал то же самое. Но в миг, когда их пальцы должны были встретиться, ладонь Елены уперлась в стекло.
Двойник, туман, остров, свинцовое небо – все исчезло, будто кто-то переключил каналы на телевизоре. Картинка сменилась. Все случилось за доли секунды.
Лена разочарованно выдохнула. В зеркале вновь была туалетная комната, переполненная глянцем и позолотой, и ее собственное бледное отражение.
Нахмурившись, она уставилась на себя.
Значит, ей померещилось? Это самый логичный ответ. Не может ведь этот остров и она сама в дурацком платье существовать в реальности!
Отдышавшись, Елена вымыла руки. Ополоснула лицо и прошлась по нему пуховкой, убирая залегшие под глазами тени.
А затем с тоской сообщила своему отражению:
– Все, хватит пить, а то уже мерещится всякое…
***
Барон лежал, не двигаясь, и, кажется, не дышал.
Диана не знала, сколько простояла столбом, глядя на него, и не в силах двинуться с места. Лицо мужчины, покрытое черной паутиной вздувшихся вен, будто магнит притягивало взгляд и не отпускало. А страх, что он мертв окончательно и бесповоротно, не позволял сделать ни шага.
Внутри Дианы билась одна мысль: надо закричать, позвать на помощь, хотя бы проверить пульс! Сердце грохотало в груди, отдаваясь болью под ребрами. Но она продолжала стоять, только обхватила себя за плечи руками, потому что все тело начало мелко дрожать.
– Госпожа Диана?
Удивленный голос за спиной прозвучал так внезапно, что она едва не подпрыгнула. Резко обернувшись, наткнулась на знакомое лицо и облегченно выдохнула:
– Майра! Что ты здесь делаешь?
Это была одна из девиц, прислуживающих на замковой кухне. Бойкая, смешливая, такая, что за словом в карман не полезет. Диана частенько видела Майру в окружении молодых парней, с которыми та перебрасывалась острыми шуточками и зубоскалила. Но при этом девушка не отлынивала от работы и была у главного повара на хорошем счету.
– Привезли хворост для праздничных костров, но на улице дождь, а все навесы заняты под дрова. Никто не знает, что делать, – отрапортовала Майра, с любопытством поглядывая Диане через плечо. – Ой, господин ди Вильясс, и вы здесь.
Она сделала поспешный книксен, не забыв выпятить грудь.
У Дианы замерло сердце. Паника захлестнула горло, сдавила легкие.
– Майра, помоги мне дойти до комнаты, – будто во сне услышала она слабый голос Рауля.
– Какой вы шалун, господин барон, – заулыбалась служанка.
– Никаких шалостей, я сегодня не в том настроении…
Барон говорил тихо, скрипуче. И от этого скрипа кожа Дианы покрылась мурашками. Она едва нашла в себе силы, чтобы посмотреть на него.
Рауль стоял там же, где еще минуту назад лежал хладным трупом. Бледный, осунувшийся, с обозначившимися вокруг глаз синяками. Вид у него был болезненный и унылый, но никаких жутких вен на лице осталось.
Диана жадно вгляделась в него.
– Господин барон, – выдавила осторожно, – как вы себя чувствуете?
– Кажется… я вчера перепил?.. – он обвел вокруг себя мутным взглядом, облизнул сухие губы и добавил: – Не помню, как я сюда попал… Что я здесь делаю?
Диана и Майра обменялись удивленными взглядами.
– А что вы помните? – рискнула Диана.
Все происходящее выглядело очень странно. Пугающе. Все-таки барон ди Вильясс не какой-то слуга, чьего исчезновения никто не заметит. Он – один из тридцати аристократов Лабард-и-Нара, точнее, уже двадцати девяти, ведь граф Винсент ди Лер покончил с собой, выбросившись из окна.
– Ну… – Рауль потер виски, силясь вспомнить, – кажется, маркиз ди Браз предложил пострелять чаек. Хотя… это было вчера… или позавчера? Ох, голова трещит, как с перепою.
Сообразительная Майра быстро шагнула к нему, обняла за талию и закинула руку барона себе на плечи.
Диана сглотнула комок, застрявший в горле.
Значит, барон не знает, что с ним случилось? Так же, как и она…
Единственное, что помнила сама Диана, это как ди Вильясс схватил ее за руку.
