– При чем здесь Бог? – не на шутку рассердился Алкин. – Ох, простите, Сара… Я не богослов, я даже не философ, я физик. Я математику использовал, а не Библию. Как объяснить в двух словах, чтобы было понятно… Вселенную можно описать волновой функцией – это и без меня известно, об этом писал Хэмлин семьдесят лет назад. Вселенная подчиняется квантовым законам – это, по сути, одна огромная квантовая система, понимаете? А квантовые системы – помните? – бывают двух типов: фермионы и бозоны. Так вот, наша Вселенная – фермион. Мне это не пришло в голову, когда я занимался антропным принципом. Я шел от космологии, а Хэмлин – от квантовой физики. Он сказал, что Вселенная – фермион, и, по сути, одним этим словом описал всю мою работу, все мои выводы. Вот почему меня так поразила его статья! Вселенная – фермион. И что же? В ней не могут существовать системы, которые находятся в одном квантовом состоянии. Звезды светят за счет синтеза атомов и не иначе. Планеты образуются из газо-пылевых облаков и не иначе. И так далее. Одна истина, одна правда. И разум возможен только один. Существование иного разума в нашей Вселенной запрещено квантовыми законами. Вот что на самом деле доказал Хэмлин. Разум на Земле – именно и только на Земле! – должен был возникнуть, возник и будет теперь существовать, пока существует Вселенная. Точка. Даже если случится атомная война, человечество выживет и выйдет в большой космос. Даже если упадет гигантский астероид (а он не упадет, будьте уверены, это противоречило бы абсолютному антропному принципу – такому же закону природы, как закон тяготения!), все равно мы выживем и выйдем в космос. Понимаете?
– Да, – зачарованно произнесла Сара, не очень, на самом деле, представляя, что с ней происходит. Это не был простой интерес к человеку и к тому, что он говорил. Вообще-то ей и не было особенно интересно то, что излагал Алкин, а в квантовых законах она точно ничего не понимала. Может, ей передался его энтузиазм? Внутренняя энергия? Может, в его словах о том, что человечество будет жить вечно, таился безумный внутренний заряд оптимизма? Наверняка было что-то, заставившее Сару испытывать подъем, радость и еще целую гамму чувств, которые она не могла, да и не хотела определить, ей не было надобности в определении, потому что в глубине души Сара знала, что происходит, сопротивлялась этому и, в то же время, не хотела сопротивляться и только повторила: – Да, кажется, понимаю.
Вряд ли это было правдой.
– Значит, есть и вселенные… ну… бозоны?
Это она сказала? Сара сама удивилась – вроде бы да, она задала вопрос, но получилось это само собой, она и не думала…
– О! – воскликнул Алкин. – Именно! Вы умница, Сара, я вас люблю!
Слово было сказано, но не замечено, оно вырвалось из клетки подсознательного, не понятое, не оцененное, и Сара тоже услышала, не услышав – не пожелав услышать, как ускользает от понимания невпопад произнесенная фраза.
– Конечно, – продолжал Алкин. – Есть другие вселенные, не только наша. Собственно, из антропного принципа это следует однозначно. Есть множество, может, даже бесконечное число вселенных с другими законами природы, и наша такова не потому, что Бог приложил усилия, чтобы создать ее именно такой. Нет, просто в Большом взрыве возникло множество разных миров, и мы живем в этом, потому что условия здесь подобрались такие, какие нужно. Вы правы, Сара: есть среди множества вселенных, возникших в Большом взрыве, миры-фермионы и миры-бозоны. Фермионы – вселенные, где всякий класс явлений возникает в единственном варианте: один принцип звездной эволюции, один принцип образования планет, один-единственный разум на всю вселенную. А есть миры-бозоны, где могут сосуществовать и взаимодействовать разные законы природы, разные принципы устройства жизни, и разумов там множество, потому что их возникновению не мешают квантовые законы. Это удивительные миры, Сара! Немыслимое разнообразие форм, не то, что в нашей Вселенной!
– Я устала, – сказала Сара. Получилось не очень прилично, но Сара почему-то знала, что поступила правильно, и Алкин ее поймет, вот уже и понял, лицо его, сосредоточенное на том, чтобы правильно выразить мысль на все-таки не родном для него языке, прояснилось, Саре даже показалось, что разгладились складки в углах губ.
– О! – Алкин поднялся. – Как я мог… Простите, я всегда, когда увлекаюсь… А вы так внимательно и хорошо слушали, что я мог говорить до утра. Наверно, вам пора? Я вас задерживаю?
Тайлер не звонил, – подумала Сара. Неужели прошло слишком мало времени, хотя ей показалось, что уже глубокий вечер? Она посмотрела на часы, стоявшие на журнальном столике, простенький будильник за полшиллинга. Без четверти пять. Действительно, еще и часа не прошло, как они вошли, время будто растянулось. Теория относительности? Наверно. Слишком сильное здесь взаимное притяжение, вот время и замедлилось.
– Все это очень интересно, – неуверенно произнесла Сара, подумав, что, кроме физики, здесь было сказано еще что-то, важное для обоих. Что? Не вспоминалось. – Но какое отношение это имеет к бедняге Хэмлину? Мы ведь о нем говорили…
– Я хотел объяснить, – смущенно произнес Алкин. – Но если вы устали… Может, в другой раз?
На этот вопрос мог быть только один ответ: «Конечно, в другой раз как-нибудь», но Сара сказала:
– Нет. Я хочу знать, по пока ничего не понимаю!
– Хорошо, тогда я… – начал Алкин, и в этот момент в сумочке Сары зазвонил, наконец, телефон. Наконец? В иное время она так бы и подумала, но сейчас возникло раздражение, которого Сара не сумела скрыть, и Бакли (конечно, это был он) сразу почувствовал ее изменившееся настроение.
– Что-нибудь не в порядке? – его беспокойный голос был слышен Алкину, хотя он и не мог разобрать каждое слово.
– Все нормально, – Сара сосредоточилась, и голос зазвучал, как обычно, с интонациями, к которым Тайлер привык за время их знакомства. – Я ждала твоего звонка.
– Можешь ехать, – сообщил Бакли. – Пробки нет, да и погода замечательная после дождя. Только не торопись, дорога мокрая.
– Сейчас выезжаю.
– Поужинаем вместе, – это был не вопрос, а утверждение, и Алкин поджал губы – он и сам мог пригласить Сару в кафе, но не догадался вовремя. – Подъезжай к участку, я выйду.
– Хорошо, – согласилась Сара без энтузиазма, что было отмечено Алкиным.
– Мне действительно пора, – сказала Сара, бросив телефон в сумочку. – Но я не поняла вашей логики, Алекс, хотя и узнала много для себя нового. Какое это имеет отношение…
– Вы третий раз об этом спрашиваете, – улыбнулся Алкин. – Если бы мы могли встретиться еще… Вы бываете в Кембридже?
– Я могу предложить вариант лучше – почему бы вам не приехать в Бакден?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
