Читаем без скачивания Вексельное право - Георгий Лосьев

И тем не менее, трудно сказать: был ли Кружилин охотником в узком значении этого слова.

Слово «охотник» – неотделимо от понятий: «лес», «луг», «река», «озеро», а между тем получалось так, что никто из охотничьей братии никогда не встречался с Кружилиным вне города. Никто не мог и залучить его в компанию.

На все приглашения Евгений Александрович отвечал вежливым, но стойким отказом.

– Спасибо, спасибо, дорогуша, что вспомнили старика!.. Но – не могу! Решительно не могу!.. Хлеб насущный добывать надо – меня ведь ноги кормят, а ноги-то, роднуля, как раз и не того стали. Ревматизм замучил. Боюсь, что скоро с батожком пойду. Какая уж тут охота! Был конь, да изъездился… Завидую вам. Что ж, как говорится: «ни пуха, ни пера»!.. Передайте мои лучшие пожелания всем участникам.

Нет, охотником в узком смысле этого слова, то есть добытчиком дичи, которой вокруг города водилось уйма, Евгений Александрович не был.

Но, странным образом, охотничье дело действительно знал в совершенстве. Дотошно знал – во всем его многообразии и тонкостях, не охотнику – недоступных.

И в межсезонье Кружилин постоянно находился в центре охотничьей общественности. Случись выставка кровного собаководства, или полевая выводка, или голубиные садки – на красивых афишах печаталось: «Судит Е. А. Кружилин».

Крупно, броско печаталось.

Чаще же всего Евгения Александровича можно было увидеть в недавно открытом Сибохотсоюзом магазине.

В те годы охотничьи магазины играли важную роль: они были прообразами будущих клубов. Здесь можно было справиться о наличии выводков на озерах, сторговаться о покупке подсадной утки, договориться с егерем о натаске вновь купленного щенка, поспорить о преимуществах бездымного пороха перед черным, вдосталь налюбоваться только что ввезенными в страну импортными «зауэрами» и «симсонами» – отечественная промышленность пока только выпускала переделанные из трехлинейных винтовок «фроловки» двадцать восьмого калибра. С березовой ложей.

В магазинчике с утра до ночи толпился охотничий народец.

Было шумно, весело.

Но чуть показывалась в дверях высокая фигура Кружилина – наступала почтительная тишина.

Однако случалось, что Кружилин не входил, а бурно врывался в магазин, как вешняя вода.

С сияющим лицом, переполненный восторгом, он потрясал толстым книжным томом, облаченным в старинный, тисненный золотом переплет.

– Друзья! Товарищи! Братцы-охотнички! – восклицал Евгений Александрович. – Смотрите: какую прелесть достал!.. Слушайте внимательно!

Руки у него были красивые, с длинными, «музыкальными» пальцами, и он раскрывал книгу с каким-то особым изяществом.

Мастерски, голосом профессионального чтеца-декламатора, он начинал читать вслух:

…Как-то жертву я принес Диане:Коньяку объемистую фляжкув честь ее возлил…И на диване скоро мертвым сномуснул врастяжку…

– Как сказано-то, – заразительно смеялся Евгений Александрович. – Ведь попросту говоря, упился охотничек до ризоположения, а с какой грацией автор это передал!..

И ввела меня в свой рай богиня:Всякой дичи было там до черта!Я такого изобилия донынеНе встречал даже в журналах спорта!..

– Едко, черт побери! Но – слушайте, слушайте дальше!

И ружье Диана мне вручила:Дробомет и пулемет – все вместе.Посмотреть – винчестера дубина,А лупила!.. Саженей на двести!

В магазине – хохот.

– Тише, тише! – успокаивал слушателей чтец. – Сейчас будет самое главное.

Первый день я дивам дивовался,На второй – сгорал от смертной скуки.А на третий – горько разрыдалсяИ с мольбой простер к Диане руки:

– Отпусти меня домой, царица!..Я в твоем раю не вижу толку!..И ружье твое мне не годится –Возврати мне старую двустволку!..

Дай одно лишь скудное болото,Поиск, стойку верного Пегаса,Чтоб, по кочкам уходясь до пота,Четко срезать верткого бекаса…

– Какая прелесть! – снова восклицал Евгений Александрович. – Вот она, душа истинного охотника-любителя!.. Бескорыстное чувство – любовь к красивому выстрелу!.. Послушали бы эти проникновенные слова некоторые наши рвачи, хапалы с ружьем, мясники!.. Однако слушайте, братцы, я заканчиваю:

А когда, усталый от того болота,Я тихонько ворочусь до дому,Дай мне книжку свежую «Охоты»И налей-ка в чай побольше рому!..

– Видно, не дурак был выпить, охотник, – резюмировал Кружилин, закрывая книгу. – Ну да, кто богу не грешен, советской власти не виноват?.. Помните, даже у Некрасова есть: «…Выпьем мы по доброй чарочке и отправимся стрелять…»

Гремели рукоплескания, к вызолоченному тому тянулись жадные руки.

– Что это, Евгений Александрович?

– Как называется, Евгений Александрович?

– Дайте взглянуть, батенька…

Кружилин предупреждал:

– Только осторожно, голубчик!.. Сами понимаете: уникум!.. По сути – цены нет книжечке!..

И пока книгу благоговейно передавали из рук в руки, с жаром рассказывал:

– Зашел сегодня по делам службы к старушке одной – объявить, что Госстрах отказал ей в выплате премии за сгоревшую конюшню… Смотрю: старушенция лезет в шкаф, завешенный чем-то темным, извлекает с полочки и подает мне этот шедевр!.. Муж-то у нее был замечательный охотник, но связал его черт с колчаковщиной!.. Погиб не за понюшку, а библиотечка уцелела… Это, друзья, – знаменитый фокинский журнал «Охота» за тысяча восемьсот девяносто шестой год! Двенадцать томов, и все отличной сохранности и в таком роскошном переплете!.. Но дорого запросила вдовица, мне не по карману. Вот если у кого из вас есть свободные деньги – грех упускать такое сокровище!..

Несмотря на большую стоимость букинистического комплекта, сразу находилось два, четыре, десять покупателей…

Книги в квартиру купившего доставлял на извозчике сам Евгений Александрович. Иногда в его руки попадали ценности более материальные.

Охотничий кинжал в ножнах кавказского серебра.

Позолоченная, с эмалью, серебряная пистонница.

Роговая пороховница, отделанная перламутровой инкрустацией.

Медвежий нож с клеймом знаменитого мастера-оружейника Артари Коломбо.

Все это были вещи старинные, редкие. Так называемая «антиквария».

Однажды и мне удалось подержать в руках, принесенный Кружилиным в магазин, изящный кремневый пистолет первой четверти прошлого века. На пистолете было выгравировано и, по-старинному, залито золотом: «Порутчик Михаил Юрьев Лермонтов».

– Неужели?! – поразился я.

– Сами видите!

– А почему без твердого знака?..

– Гм!.. Почему, почему!.. Черт его знает почему?.. Может, гравер был, по тому времени, безграмотным…

Пистолет тут же купил за изрядную сумму нэпман-колбасник Рыбкин, ворча:

– Твердый, аль мягкий, аль краковский – выдержанный… нам это без интереса. А вещица занимательная: повешу на ковре, знакомым показывать буду… Получайте денежки, уважаемый… Твой пистолет-то?

– Ну, что вы!.. Где мне такую вещь иметь!.. Марья Спиридоновна попросила продать, супруга бывшего городского головы…

– За так?..

– Я не коммерсант… – пожал плечами Кружилин.

– Ну и чудак!.. Тут из половины можно было сорвать с той… Марьи Спиридоновны!.. Никак не мене! Ладно, дело не наше, давай вещь…

Очень любил Евгений Александрович молодежь.

Всех молодых охотников города знал наперечет – у него была удивительная память на лица – и обращался он к охотничьей молоди с отеческой теплотой: «Боречка», «Ванюша», «Василек»…

Или напротив, уважительно и весомо называл, как равных – по имени-отчеству.

Для комсомольской братвы, привыкшей к пофамильному обращению, это являлось ощутимым доказательством собственной значимости.

Известно, что такое восемнадцать – двадцать лет.

Еще не существовало стадионов, и само слово «спорт» было достоянием немногих обладателей гантелей и велосипедов, и ребята, очертя голову, бросались в охоту, где была и гимнастика, и кросс-коунтри, и гребля, и, конечно, – стрельба.

Охота – занятие, в котором спорт помножен на романтику следопытства, – увлекала парней, больше чем девушки.

Молодежь любит поспорить.

Между молодыми охотниками города часто возникали споры: «чье ружье лучше – мое или твое?»

К этим спорам всегда привлекался Евгений Александрович Кружилин, и решения его были безапелляционны.

Да – очень уважала охотничья молодежь Кружилина…

Таким знал Кружилина и я. И очень удивился:

– А разве у него дочь есть?

– Сонька-то?.. В колчаковщину все с прапорами любовь крутила, а нынче стала комсомолкой… Некоторые неразборчивые парни все вьются вокруг…