я, наверное, немного шампанского ещё, раз открыла. Тебе с молоком сделать?
…
– А-ха-ха-ха. Значит, единственный, кто оказался человеком с душой и дал тебе денег на благое дело, был мент?
– Такие времена, Лина, изменчивые, никогда не знаешь, где обретёшь.
– Это точно, времена прикольные.
– Можно воды налью себе?
– Конечно, вон бутылка, только я из неё пила, без стакана…
Она смущённо посмотрела, потом отвела глаза.
– Ну уж после всего, что между нами не было, мне твои бациллы не страшны.
Я встал из-за стола, бутылка сердито фыркнула газами.
– Знаешь, мне кажется, что я тебя лет десять знаю, а не час. Так странно это ощущать, но приятно…
Я обернулся к ней. Как будто неведомый кукловод, дергая за ниточки, отвел меня назад, сблизил нас почти вплотную.
Чёрный тугой хвост волос Зверь взял в свои «зубы». Ласково взял, но цепко, как берёт щенка за загривок волчица.
Потянул в сторону и вниз. Глаза открыты. Губы открываются что-то сказать. Я не даю. Слова — лишние для моего дыхания в тебе. Словам нет места рядом с моим языком. И твой язык сейчас для моих губ, а не для слов…
– А у тебя, дедушка… ведь не только сладкие конфеты в фантиках… но и что-нибудь нужное тоже есть?..
Зверь уже «нёс в зубах» свою жертву в спальню, дав лишь на мгновение вставить слово между поцелуями.
– У дедушки, как в греческой сказке, всё с собой.
– Я хочу… у меня же есть… три желания ещё…
Дверь, неприбранная постель.
Фонарь-бесстыдник подглядывал прямо в окно, но взамен платил за шоу тёплым светом, делая загадочными силуэты плюшевых медведей на подоконнике…
– Я не Золотая Рыбка, детка. Нет у тебя трёх желаний.
– Ну… хоть… хотя бы два…
– Дедушка исполняет желания только хороших девочек. Ты разве хорошо себя вела вчера? Сейчас тебя дедушка накажет и воспитает.
– Я хорошая… Я делаю то же самое, что и плохие… Но хорошо… Я хочу сделать дедушке приятно… сделать хорошо… прямо сейчас, хочу…
…
Я взял её за волосы и плечи, приподнял к себе. Прижал. Дёрнул за хвост вниз. Губы открыты. Мокрый блестящий подбородок.
– А второе, детка? Что ты хотела на второе желание?
– Я хочу оргазм. Дурацкое слово. Хочу кончить, бл**ь, вы**и меня, Дима, я хочу кончить!
Миниатюрные пальчики судорожно сжимали плюшевую лапу мишки, жёстко и безжалостно толкая, елозя им по шершавой поверхности подоконника. Движения теней в зеркале сбоку. Маятник набирал замах и отбивал такт. Лишь скорость его колебаний то затихала, то ускорялась.
– Тебе нравится, сучка? Сейчас Дедушка Мороз покажет тебе, где зимуют раком.
Блин, ну отучите меня шутить во время всего этого…
Я засыпал её самыми грязными словами, описывая такое, что даже немецкие режиссёры фильмов определённой категории не смогли бы слушать меня, не краснея.
– Бл**ь, бл**ь, Дима, сука, бл**ь…
Зверь попал в судорожно сжимающую его ловушку. Спазмы. Спазмы. Обхваты. Стоны. Ноги «жертвы» подкосились. Подхватил «лапами» её тело, держал собой.
За окном густой пеленой валил снег. Падал, прилипая хлопьями к стеклу.
Я не люблю зиму.
Но кто-то ведь любит. Белый цвет. Морозную прохладу. Чёрно-белые оттенки. Бой курантов и время исполнения желаний.
Да и ладно. Пусть тогда она будет. Зима. Пусть приходит каждый год.
Пусть желания исполнятся у всех.
Глава девятая. Зеркало Молитвы
Москва. Начало августа 2018 года
– Пока, Дим, спишемся!
Её вторая ножка на высоком каблуке скользнула в чёрный зев двери такси.
– Пока, Катя!
Я захлопнул дверь машины и повернулся в направлении подъезда. Нет, мы точно никогда не увидимся.
– Вот сволочь ты, Котик!
Пока я ходил провожать очередную барышню с Tinder, Котик успел развалиться прямо на постели в своей любимой позе – огромным пузом кверху. От моего голоса ему было лень просыпаться, он лишь сжал и отпустил торчащие из тела-шарика задние лапки. Хрен с тобой, всё равно бельё в стирку. В комнате витала аура секса: этот знакомый микс с запахом смазки, латекса, влажных салфеток и двух разгорячённых тел.
Нашарил на тёмном балконе зажигалку, и раза с пятого огонёк, еле тлея, всё-таки удержался в этой Вселенной, подарив мне возможность на восемь минут сократить никотином свою жизнь, если верить медикам. Ну так-то её можно было бы продлить смехом, но… ладно, в следующий раз.
Внизу было четыре этажа, а снизу, в теле, в паху, была приятная пустота. В этот раз я даже не стал делать прелюдии. Просто поставил её на колени прямо в прихожей. После минуты визуального контакта, после десяти слов в лифте она уже задыхалась мной. Я ценил время замужней девушки.
Футболка от «Кляйна» мягко обхватила, холодила слегка тело. Её подарок ещё на день рождения. Ещё один «подарок» висел здесь же, на вешалке, в шкафу. Рубашка: пять дыр вместо пуговиц, вырванных Линой, с «мясом». Прекрасный был вечер и ночь, не каждый раз выгоняешь взашей девушку, с которой был два года вместе. Вернее, это было уже второй раз, как мы расставались.
Наш чат в WhatsApp по-прежнему показывал её серую тень на аватарке. В блоке уже как месяц. Алекс, помню, говорил: «Если ты заблокирован, значит, к тебе есть всё, кроме равнодушия».
«Ты охренел?»
«З**бало твоё отношение по**истическое, просто з**бало! Твой формат – это клубы и тёлки, и брак твой развалился, потому что тебе важнее тёлки и клубы, тёлки и клубы, и ничего тебе не надо будет никогда.
И ближе ты не подпускаешь, потому что тебе нужна пресловутая Свобода, чтобы иметь доступ к тёлкам и клубам, чтобы быть как бы в отношениях (с двумя или тремя) и иметь ещё одноразовые связи – вот твоя цель.
Это тебе надо, всё остальное — отмазки; и то, что тебе чего-то там подождать надо, – всё это отмазки.
Аж телефон в час включил, чтоб мои сообщения почитать? Смешно)) И только не надо говорить, что человек-гаджет просто с утра не заходил в свой телефон, – это смешно!
А на вопросы мои ты не готов ответить? Или мой удел – со стеной разговаривать? Со сколькими ты встречаешься? Ты намеренно бесишь меня?»
«Лина, успокойся!»
«Это всё, что ты можешь сказать? Ты эгоист! Пока ты будешь меня игнорировать, ярость моя будет всё сильнее, успокоиться я смогу только тогда, когда ты будешь видеть, что в паре есть ещё один человек и чего он хочет».
Блин, мне это всегда раньше помогало, прочтёшь и думаешь: ну, слава богу.
Приступы необъяснимой, например, моим друзьям, да и мне, тоски по ней росли вместе с количеством
