Ведь он не узнал о Заземелье больше, чем до беседы с Миксом. Не узнал, где оно находится и как выглядит. Не узнал ничего, кроме того, что было написано в каталоге.
Бегство в мечту… Может быть. А может быть, бегство прямиком в кошмар. И он снова вернулся к тому пункту договора, который предусматривал расторжение сделки в течение десяти дней. Вот это было достаточно честно. И даже более чем ясно. Тогда он потеряет всего пятьдесят тысяч — потеря ощутимая. Но зато он сможет побывать в волшебном королевстве, населенном сказочным народцем, драконами.» прекрасными дамами и всем прочим, и если обнаружит, что все это надувательство, то сможет вернуться и потребовать свои денежки обратно.
Это уж точно. Бен увлеченно строчил на желтом листке, потом вдруг замер, поднял голову и устремил невидящий взгляд в пустое пространство комнаты.
Правда заключалась в том, что все эти рассуждения гроша ломаного не стоили. Он уже давно решил, что пойдет на эту авантюру.
Именно это и беспокоило его больше всего. Он собрался выбросить миллион долларов на мечту, потому что его жизнь достигла такой точки, где ничто из того, что он знал и умел и чем владел, больше не имело для него смысла. Он променял бы это на что угодно — даже на такую дикую прихоть, фантазию вроде Заземелья, с игуанами и голливудскими спецэффектами. Майлз сказал бы, что Бену нужна помощь — серьезная, профессиональная медицинская помощь, если бы узнал, что его друг подумывает о такой нелепой покупке. И возможно, Майлз был бы абсолютно прав.
Так почему же Бену все это было настолько безразлично? Почему он был так настроен на то, чтобы, несмотря ни на что, заключить эту сделку?
Его худое тело вытянулось на подушках маленького диванчика. «Потому что,
— сказал он себе. — Потому что я хочу попробовать сделать что-то такое, о чем другие люди могут только мечтать. Потому что это первый вызов, который я бросил судьбе после смерти Энни, и без этого вызова мне не вылезти из трясины моего нынешнего скуднейшего существования…»
Бен глубоко вздохнул, оставив последнюю мысленную фразу незаконченной. Вместо этого подумал, что жизнь — просто череда возможностей, и чем крупнее очередная возможность, тем глубже удовлетворение, полученное от ее осуществления.
И он использует эту возможность. Он знал это. Он вырвал желтые листки из блокнота и смял их.
***
Заснул он с мыслью о том, что нужно хорошенько все обдумать еще раз, но проснулся с созревшим решением. В десять утра он вернулся в «Роузен», поднялся в пентхаус и подошел к столу секретарши, за которым начинался коридор, ведущий к уединенному кабинету Микса. Похоже, секретарша ничуть не удивилась, увидев его. Она протянула ему листки договора с вложенной между ними копиркой вместе с уведомлением о том, что универсальный магазин «Роузен» позволяет производить оплату за все приобретаемые особые предметы в течение тридцати дней после подписания контракта. Он снова перечитал договор, убедился, что ничего не изменилось, и подписал его. Со второй копией в кармане вышел из здания и поймал такси до Ла-Гуардии.
В полдень он уже возвращался в Чикаго в великолепном настроении.
Глава 3. ЗАЗЕМЕЛЬЕ
Приятное расположение духа сохранялось вплоть до следующего утра, когда Бен обнаружил, что никого, кроме него, не радуют предполагаемые в его жизни изменения.
Прежде всего позвонил своему бухгалтеру. Бен знал Эда Сэмьюэльсона более десяти лет; и хоть они не были близкими друзьями, но все же являлись надежными деловыми партнерами, ценившими советы друг друга. Бен был адвокатом бухгалтерской фирмы Хэйнса, Сэмьюэльсона и Роупера почти все это время. Эд Сэмьюэльсон с самого начала был его консультантом по вкладам. Вероятно, Эд был единственным человеком на всем свете, который в полной мере представлял себе весь объем сбережений Бена. Эд работал с ним, когда умерли его родители. По его предложению Бен сделал большинство своих вкладов. Он знал Бена как ловкого и проницательного бизнесмена.
Но когда Бен позвонил ему в то утро и приказал — не попросил, а приказал!
— продать облигации и ценные бумаги на сумму почти в миллион долларов да еще уложиться всего в десять дней, Эд решил, что у Бена не все дома. И страшно бранился в телефонную трубку. Такая продажа будет настоящим безумием! Ликвидировать облигации и чековые депозиты можно только со значительным убытком, потому что штраф за досрочное снятие вклада очень суров. Акции придется пустить по рыночной цене, которая чаще всего была заниженной. Как ни крути, но Бен останется в проигрыше! Даже скидки с налогов, возможные при таком опрометчивом ведении дел, не смогут компенсировать все потери, которые его ожидают! Так какого же черта нужно вытворять такое? Зачем это ему вдруг понадобился миллион долларов наличными?
Терпеливо и очень уклончиво Бен объяснил, что решил оформить покупку предмета, для которого требуется безотлагательное внесение всей суммы. По тону его голоса можно было понять, что он не намерен рассказывать об этом предмете. Эд заколебался. Не попал ли Бен в какую-нибудь беду? Бен принялся убеждать его, что нет. Это решение он принял после продолжительных размышлений и будет весьма признателен Эду, если он предоставит ему необходимые средства.
Больше спорить было не о чем. Эд неохотно согласился сделать то, о чем его просили. Бен повесил трубку.
Еще хуже пошли дела в адвокатской конторе. Сначала Бен заглянул к Майлзу. Когда его друг устроился в кресле с чашкой кофе в руке, Бен заявил, что хочет на время оставить фирму. Майлз едва не выронил чашку.
— Оставить фирму? Что за чушь ты несешь, док? Да в этой конторе вся твоя жизнь! После гибели Энни ты живешь только своей работой!
— Может быть, в этом-то вся беда, Майлз. Может быть, мне на время стоит отвлечься от всего, что я делаю, и посмотреть на жизнь под новым углом. — Бен пожал плечами. — Да ведь это ты убеждал меня, что я должен выйти из раковины и посмотреть на мир, который лежит за стенами моего дома и конторы.
— Да, конечно, но я не понимаю… Погоди-ка, а куда это ты собрался? Сколько времени тебя не будет? Пару недель? Месяц?
— Год. — Майлз вытаращил глаза. — По меньшей мере, — добавил Бен. — А может быть, даже больше.
— Год? Целый проклятый год? По меньшей мере? — Майлз пылал от негодования. — Это не значит «оставить на время», это значит «уйти в отставку»! А что нам делать с твоей практикой в твое отсутствие? Как насчет твоих клиентов? Они ведь не будут целый год сидеть и ждать, когда ты вернешься. Они соберут свои бумажки и отчалят на поиски другой фирмы. А как насчет судебных разбирательств, которые ты назначил? Как насчет дел, которые ты ведешь? Ради всего святого, ты не можешь вот так ни с того ни с сего…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
