потребуется.
* * *
В комнате царил полумрак – её освещали лишь несколько свечей в центре большого круглого стола. Их свет едва доставал до краёв столешницы и тут же тонул в темноте за её пределами. Откуда-то издалека доносились приглушённые голоса, смех и музыка. На стол легли две руки с длинными тонкими пальцами.
– Ты провалился! – прошипел высокий голос, и пальцы буквально впились в поверхность. – Я всё подготовила, но ты всё равно ни черта не смог!
– П‑прости, – прозвучал из темноты тихий голос. – Я всё сделал, как ты велела! Я не понимаю, что пошло не так! Она выпила чай, клянусь, я сам видел! Должно быть, она сильнее, чем ты думала.
Руки сжались в кулаки.
– Или ты где-то напортачил, Войко, – голос дрожал от раздражения.
– Нет, клянусь! Я сделал всё в точности, как ты велела. И птиц выпустил…
– Ты же понимаешь, как это важно? – на свету появилась скрытая капюшоном голова. – Мы должны защитить царя и престол от этой ведьмы. Или ты не хочешь получить помилование после её смерти? Не хочешь начать новую жизнь? Свободную жизнь?
– Может, просто расскажем царю? Как-то всё сложно, всё… сложно, – пробормотал Войко. – Т‑тебя он послушает.
– Этот старый дурак не видит ничего дальше своего носа. Слышать ничего плохого про невесту свою не хочет. Эта шлюха позаботилась о его чувствах, – руки ударили по столу.
– А ц‑царевич? Госпожа просила его убить. Ч‑что мне делать?
– Ничего не делай, у тебя это лучше всего получается. Я за царевичем присмотрю. А теперь вон отсюда. У тебя есть работа.
3. Птицы и пчёлы
Финист не спускал с Рогнеды глаз, и она уже пожалела о том, что не нашла способ избавиться от его общества. Нужно было и Аньяну не подпускать к себе и отослать куда подальше. А теперь этот гвардеец путается под ногами: ни чар сплести нормально, ни спровадить его. Приходится изображать покладистую девицу-домоседку вместо того, чтобы искать убийцу. Финист же тоже особо не занимался расследованием, заявив, что, так как следов злодей не оставил, всё, что им остается – ждать, пока тот сделает следующий шаг и выдаст себя. Рогнеда так не считала, но делиться своими мыслями не торопилась. Она размышляла, и чего точно делать не собиралась – сидеть сложа руки и чего-то смиренно ждать.
Они молча терпели друг друга в саду у дома. Сад был диким, давно заброшенным предыдущим владельцем дома, и оттого особенно нравился Рогнеде. Было в его буйном, некошеном разнотравье что-то особое, живое, неукротимое. Разрослась, захватив большую часть сада и задушив цветник, черноглазая бузина. Дорожками разбегался по весне клевер и одуванчики. Отвоевали свою жизнь старые яблони, кривые, узловатые, но несущие на своих тонких ветвях тяжёлые, наливные и удивительно сладкие плоды. А ещё всё здесь напоминало о доме, о Чарограде, о яблоневом саде, который тоже одичал после смерти матери.
Рогнеда посмотрела на Финиста: он жевал яблоко, закинув ногу на ногу. Она сидела на лавке под яблоней и делала вид, что читает сборник историй о подвигах правителей Вольских – ещё один наивный подарок Радомира. Финист же расположился неподалёку на кривом пне. У его ног уже лежала добрая дюжина огрызков. И куда только в него столько влезает?
– Думаешь, убийца прячется в моих яблоках? – язвительно поинтересовалась Рогнеда, когда очередной огрызок отправился на землю, переполнив чашу её терпения.
– Думаю, что скоро он или она проявит себя, – отозвался Финист, сделав вид, что не заметил колкости. – И я буду рядом, чтобы защитить тебя.
– Прекрасный план, – хмыкнула Рогнеда, закрывая книгу. – Но тебя не смущает, что прошлые два раза ему не понадобилось приближаться ко мне, чтобы попытаться убить?
– Не совсем верно, – Финист сорвал с ветки яблоко, обтёр об кафтан и надкусил. – Для проклятия Забвения, которое на тебя наложили, ему нужно было дать тебе проклятый предмет, проклятую еду или питьё. Подозрительных предметов я не нашёл. Впрочем, если бы ты пустила меня в свои покои, возможно…
– В покои незамужней женщины? Невесты царя? На плаху захотел? – в этом была доля правды, удобная отговорка, чтобы держать Финиста подальше от её секретов и запертых в спальне сундуков. – Я сама проверила свои покои, не было там ничего подозрительного. Будь это предмет, я бы его обнаружила. Да ты и сам убедился, что ничего похожего в этом доме нет.
– Хорошо, – неохотно кивнул Финист. – Раз ты так утверждаешь, возможно, это кто-то, кто имеет доступ к твоей еде.
– Глупости, – отмахнулась Рогнеда. – Никто из моих слуг не владеет магическими способностями. Это моё условие и условие царя Радомира. Я тщательно проверяю тех, кого беру на службу.
– Возможно, среди твоих людей затесался предатель? Может, кого-то…
– Это невозможно.
– А ты наивнее, чем я думал.
Рогнеда стиснула зубы. Да что ты. Кто тут наивный? Она или Сокол-недоучка, который на полном серьёзе думает, что может защитить её. Чародейку, которая держит на привязи самого царя. Да у него ума хватит разве что на поиски волколака. И то исключительно потому, что эти твари имеют обыкновение оставлять за собой шлейф из кишок своих жертв.
– Хочешь чаю? – Рогнеда растянула губы в очаровательной улыбке. – С молоком.
– И с мёдом, – кивнул Финист. – Если есть, разумеется.
– Разумеется, с мёдом, – улыбка намертво приклеилась к лицу.
Рогнеда заторопилась на кухню. Нужно избавиться от этого недоумка и заняться уже делом. Может, убить его к чертям? Нет, слишком рискованно. По крайней мере, не стоит делать этого в собственном доме. Может быть, позже, при удачных обстоятельствах… А вот немного сон-травы не помешает. Совсем чуть-чуть – такой остолоп не распознает, решит, что сам задремал. Она уже не раз пробовала рецепт на Радомире и теперь использовала, когда ночи с ним становились невмоготу.
Рогнеда оторвала пару ещё влажных листочков от пучка травы, что сушился над печью. Пока Финист будет спать, она сходит туда, где Соколам не место.
– Вскипяти воду, Люба, – скомандовала Рогнеда служанке в белом платке, которая месила тесто. – Наш гость хочет чаю.
– А надолго он? Этот гость? – проворчала Люба, водружая на огонь почерневший котёл. – Ты ж, госпожа, обыкновенно чужаков не привечаешь.
– Это, Люба, печальная необходимость. Слыхала что-нибудь о Вольской Гвардии?
Рогнеда отыскала подарок Радомира. Полная банка тягучего цветочного мёда, а в нём – дольки жёлтого заморского лимона. Радомир такое лакомство любил, Рогнеда же к нему так ни разу и не притронулась.
– Кто ж не слыхал, госпожа. А это чего-й, – Люба понизила голос, – гвардеец?
– Сокол, – Рогнеда бросила листья сон-травы в чашку. – Видела
