class="p">— Я на пару дней поеду в гости к тётушке.
— А? — Она поднесла рупор к уху.
— Я еду в гости к тётушке!
— А?
Она широко распахнула водянистые глаза, изо всех сил напрягая слух, но не решаясь подойти ближе. Наверное, ей было странно наблюдать за миловидной девушкой, бросающей в сумку одежду страшненькой на вид постоялицы, которая последний месяц носа не казала из своей комнаты. Вполне возможно, миссис Таппер гадала, не сошла ли я с ума, не представляю ли угрозы для общества и не вызвать ли ей констебля.
— А? Кудай-то вы в темнотищу такую собрались?
— Еду! Гости! Тётушка! — крикнула я прямо в рупор, после чего взяла в каждую руку по сумке и выскочила за дверь.
* * *
На следующее утро — воскресное — я приклеила родинку и нанесла на лицо румяна и пудру, чтобы выйти на улицу в образе обворожительной девушки; должна сказать, эта маскировка отнимала много сил: даже леди, собираясь в церковь, тратили меньше времени на то, чтобы прихорошиться. К счастью, парик пока сохранял форму и причёсывать его не было нужды. Я водрузила его прямо со шляпкой на столбик кровати, где он ждал своего часа — я собиралась надеть этот тяжёлый жаркий инструмент пыток в самый последний момент. Чтобы меня не увидели без парика, я попросила мою противную хозяйку принести завтрак наверх и оставить поднос у двери. Затянув корсет, чтобы создать силуэт песочных часов, и нарядившись в соблазнительное плиссированное платье цвета парижской зелени, я села у окна с биноклем и, прячась за кружевными занавесками, принялась наблюдать за улицей и в особенности за домом Ватсонов.
Важнее всего было скрыть мой внезапный переезд. Пройдёт несколько дней — и я смогу спокойно попадаться на глаза соседям. Миссис Ватсон не слишком удивится, если мисс Энверуа подойдёт к ней, расскажет, что заметила табличку «Сдаётся комната» на другой стороне улицы — вот везение, ведь она как раз искала новое жильё! — и спросит, нет ли новостей о пропавшем докторе Ватсоне.
Правда, я надеялась, что через несколько дней смогу вернуться в Ист-Энд, поскольку в первые же часы слежки мне всё это уже сильно наскучило. На улицах в «приличном районе» ровным счётом ничего не происходило.
Вскоре появилась процессия вычищенных до блеска кебов — ведь чистота здесь приравнивалась чуть ли не к святости. Это приехали с воскресной службы мои новые соседи, включая миссис Ватсон.
Я обратила внимание, что миссис Ватсон остановилась погладить запряжённую в экипаж лошадь; женский пол обычно не рисковал подходить к лошадям, боясь запачкать парадно-выходное платье. Я с восхищением и сочувствием посмотрела на обаятельную супругу доктора Ватсона; она была в чёрном, будто уже скорбела по мужу.
Прихожане разошлись по домам, и почти час ничего не происходило.
Затем я увидела сгорбленную, закутанную в шаль старушку с большой корзиной цветов. Она шла по улице, слегка прихрамывая. Бедняжка стучала в каждую дверь и предлагала купить у неё фиалки.
Спустя ещё полчаса под окном проехала телега с цистерной воды. Лошадь бежала рысью, гордо приподняв хвост; за такой красавицей приятно наблюдать, если не знаешь, что она оставляет за собой кучи навоза. Вот забавно: ведь телеги с водой призваны держать в чистоте лондонские улицы, обычно покрытые толстым слоем грязи, и кучер не может остановиться отдохнуть ни на минуту, поскольку в городе полно лошадей и каждая из них производит сорок пять фунтов навоза за день — по крайней мере, так мне говорила мама...
Не думай о маме.
Чтобы отвлечься, я потянула за красивую опаловую брошь на груди, которая на самом деле была частью потайного кинжала, скрытого в корсете. Стиснув его рукоять, я сразу почувствовала себя увереннее. Однажды мне пришлось воспользоваться этим оружием — против душителя. А в другой раз я сама чуть не пострадала от лезвия ножа, но меня спасли пластины из китового уса. В полной мере оценив пользу корсета, я заказала себе несколько штук — не врезающихся в кожу и не царапающих подмышки, но защищающих от негодяев вроде Джека-потрошителя и поддерживающих подушечку на грудь и турнюр, которые, делая пышнее мою невыразительную фигуру, в то же время служили хранилищем для самых необходимых вещей и крупной суммы денег, оставленной мне матерью.
Не думай о маме!
Я поспешно вернула кинжал на место и начала мысленно перечислять всё, что лежало в моей подкладке на грудь. Бинт, маленькие ножницы, бутылочка йода, запасные чулки, иголка с ниткой...
За окном прошла няня в своей лучшей синей накидке и симпатичном капоре. Одной рукой она толкала детскую коляску с поднятым тентом от солнца, а другой вела за собой малышку в розовом кружевном платье и белом переднике.
Скукотища.
...платок на голову, шиньон, пенсне для маскировки, лорнет в качестве лупы, нюхательная соль, пара сладких леденцов, печенье...
Из-за угла выбежал мальчишка в лохмотьях. Он нёс огромный букет — чуть ли не вдвое больше его самого.
Я тут же бросила перечисление своих богатств и вцейилась в бинокль, чтобы лучше разглядеть цветы. К сожалению, невежа нёс их головками вниз, зажав стебли под мышкой, словно боялся, как бы они его не укусили! Мне пришлось довольствоваться тем, что я увидела его глуповатое лицо и клетчатую одёжку. Мальчишка остановился и, разинув рот, принялся рассматривать номера домов.
Я даже и представить не могла, что букет может предназначаться кому-то, кроме миссис Ватсон.
Сердце тревожно колотилось в груди. Нет, быть не может. Наверняка это...
Да.
Внимательно изучив табличку с номером у двери, посыльный поднялся на крыльцо дома Ватсонов.
И теперь, когда он повернулся ко мне спиной, я наконец смогла как следует рассмотреть букет.
Ракитник «золотой дождь». Колокольчик.
Очередной вьюнок.
Очередные тонкие ветви спаржи. Веточки тиса.
Боже правый!
Я отбросила бинокль, резко поднялась, надела парик вместе со шляпкой, схватила накидку и выбежала из своего временного жилища, чтобы перехватить мальчишку после того, как он отдаст служанке букет.
Глава восьмая
Видите ли, «золотой дождь» называется романтично и выглядит очаровательно, однако его цветы, нависающие над землёй жёлтым каскадом, символизируют горькие слёзы.
Синий колокольчик всегда ассоциируется с феями, злым волшебством и якобы приносит неудачу, и значение его — «отдаваться горю».
Тис обычно растёт на кладбищах и означает смерть.
И без вьюнка со спаржей было ясно, что этот зловещий букет составил тот же злопыхатель, что и предыдущий. Вполне вероятно, что именно этот таинственный даритель стоит за
