– Ах, Катриона, – с притворным смущением пролепетала синьора Треви. – Ну, что ты такое говоришь!
Девушка улыбнулась и помахала на прощание рукой. Как только дверь за экономкой закрылась, она обошла вокруг дома. Там начиналась узенькая тропинка, ведущая в церковь.
Еще издали Катриона ясно услышала льющуюся через открытые окна мелодию Бетховена. Оказывается, Энрико Фонтана был превосходным органистом. По простым гимнам, которые он обычно исполнял в церкви, нельзя было ощутить и оценить всю силу его таланта. Энрико, без сомнения, был настоящим музыкантом.
Сердце Катрионы отчаянно забилось при мысли, что такой одаренный музыкант, как Энрико, вряд ли захочет просидеть всю свою жизнь на ферме в Фридженти.
«Ах, бедняжка Бьянка!»
Она тихо вошла в церковь и присела на скамью, ожидая, когда молодой человек закончит играть.
К ее огромному удивлению, после Бетховена он сразу же заиграл «Зеленые рукава». Затем девушка услышала его повелительный голос:
– Спой, Катриона Сильвано.
Катриона с радостью откликнулась:
«Ах, милая, меня не покидайИ сердце мне не разбивай…».
Когда девушка дошла до припева, Энрико присоединился к ней. Его голос нельзя было назвать красивым, а акцент был просто ужасен – видимо, Бьянка не слишком преуспела в роли учительницы английского языка. И все же он вкладывал в пение всю свою душу, и чувствовалось, что это доставляло ему самому огромное удовольствие. Когда песня закончилась, Энрико спустился вниз.
– Мне было очень приятно, – сказал он, и внезапно широкая улыбка преобразила его слишком красивое лицо.
Темные блестящие глаза молодого человека загадочно смотрели на Катриону. В них светилась радость и легкая насмешка.
У девушки екнуло сердце, когда она на себе вдруг ощутила все обаяние этого парня.
«Он мог понравиться любой женщине», – подумала она.
Ей вдруг страстно захотелось, чтобы у них с Бьянкой все было хорошо.
ГЛАВА 6
– Синьорина Сильвано, – сказал Энрико Фонтана, – ваш голос мог бы устыдить даже соловья.
– Зовите меня Катрионой. Я пришла сюда, чтобы поговорить с вами о Бьянке, а не о моем голосе.
– В таком случае, – спокойно сказал он, указав на скамью, – нам лучше присесть.
Катриона устроилась в последнем ряду, а Энрико – через проход напротив. Он снова улыбнулся, но уже не так весело.
– Так что вы хотели сказать мне о Бьянке?
– Она вдолбила себе в голову, что влюблена в вас, – с вызовом заявила Катриона.
– Так оно и есть. И я тоже люблю ее.
– Тогда почему, – требовательно спросила девушка, как будто у нее было на это право, – вы не пришли к моему отцу и не рассказали о своих намерениях?
– Как же я мог это сделать, если еще не объяснился с самой Бьянкой?
– Да, она мне так и сказала. А почему вы не признались ей в своих чувствах?
– Ко мне любовь пришла неожиданно. Все для меня сейчас ново и необычно. Хочется лелеять это чувство, как первый весенний росток, чтобы оно выросло, окрепло, а потом и расцвело. Вы понимаете меня? – казалось, Энрико тихо разговаривает сам с собой.
Затем он посмотрел на Катриону и виновато улыбнулся:
– Мне кажется, я боюсь…
– Боитесь?
– Боюсь испытывать судьбу. То, что кажется мне прекрасным, может оказаться губительным для Бьянки.
– Это почему?
– Я почти вдвое ее старше. Мне уже тридцать один, а ей всего семнадцать. Однажды она может обвинить меня в том, что я воспользовался ее молодостью и неопытностью.
– О Господи! – Катриона посмотрела на Энрико с презрительной усмешкой. Она пришла к нему, чтобы в случае необходимости защитить сестру и предотвратить этот брак. Но, увидев перед собой человека сомневающегося, удрученного своими мыслями, девушка поняла, что не ее сестра, а он нуждается в поддержке. – Вы говорите о своих опасениях, а не о чувствах. Бьянка никогда не была легкомысленной. Если она говорит, что любит вас, значит так оно и есть. Ей нравится, что вы гораздо старше нее. Моей сестре нужен человек образованный, на которого она могла бы смотреть с уважением, а не какой-нибудь деревенский шалопай, не способный написать даже собственного имени.
– Да. У меня есть опасения, и я их не скрываю. Наверное, я слишком люблю Бьянку, чтобы на ней жениться.
– Вот оно что!! – Катриона смерила Энрико презрительным взглядом. – Уж я-то знаю, что никто не сможет притащить мужчину к алтарю, если он сам того не желает. Знаю и то, что никакие страхи и сомнения не удержат его от женитьбы, если он действительно любит эту женщину. Ни один мужчина не будет отказываться от своего счастья! Вы говорите, что любите Бьянку, но, видимо, ставите под сомнение свое счастье с ней. А может быть, вы просто любите получать, не связывая себя никакими обязательствами?
Энрико Фонтана подскочил, как ужаленный. Его лицо исказилось гневом, кулаки сжались. Он быстро подошел к Катрионе.
– Если бы вы не были женщиной и сестрой Бьянки, – сказал он, дрожа от негодования, – я бы ударил вас. Уж кто-кто, а я – знаю, что значит быть незаконнорожденным и жить, постоянно испытывая унижение. Неужели вы могли подумать, что я смогу обречь на позор и насмешки своего будущего сына или дочь?
Катриона тихо рассмеялась.
– Да нет же, Энрико, нет.
– Но тогда почему…
– Я только хотела, чтобы вы поняли, как нелепы и бессмысленны ваши опасения. Бьянке не терпится, чтобы вы заговорили. Она страстно ждет этого.
– И что же я могу ей предложить?
– Себя. Музыканта, великолепно играющего на органе, любящего поэзию, а также человека, способного заработать на хлеб. Это дороже всех сокровищ!
– Возможно, вы и правы. Но поэзией и музыкой вряд ли много заработаешь. Да, сейчас у меня есть прекрасный дом, и мы с отцом Умберто получаем неплохой урожай с церковных земель. Но это только пока жив отец Умберто. Когда он умрет, то немногое, чем он владеет, отойдет мне, но его хватит лишь на то, чтобы купить самую маленькую ферму. Благодаря музыке и поэзии можно приятно коротать вечера, но во Фридженти этим ничего не заработаешь. Моей любви и моего таланта совсем недостаточно для счастья Бьянки.
– Ну, – сказала Катриона, – это уж будет решать сама Бьянка и наш отец. Признаться, я удивлена, что племянник отца Умберто упорно не хочет положиться в этом вопросе на Всевышнего.
После этих слов, к большому удивлению Катрионы, Энрико поднял ее со скамьи и звонко расцеловал в обе щеки. Совсем неожиданно его тонкие руки оказались очень сильными.
– Катриона Сильвано, – торжественно провозгласил он. – У тебя самый острый язык во Фридженти, за что я тебя и люблю. А теперь лети домой, прелестный соловей. Я больше не заставлю твою сестру ждать.
