сбавляя скорость.
– Я никого не вижу.
Он свернул в переулок и затормозил.
– Подожди здесь, – велел он. – Я пройду немного назад и посмотрю еще раз. Если все в порядке, зайду в дом и возьму вещи. Это займет не более десяти минут. Сиди здесь.
Он дошел до угла, постоял, оглядывая безлюдную улицу. Затем быстро направился к дому, ощущая, как колотится сердце.
«Не глупый ли это ход? – раздумывал он. – Не иду ли я в ловушку? Вполне возможно, что девчонка обратилась в полицию, они отыскали Хоума и ожидают меня. Но не могу же я обойтись без бритвы и смены белья. Кто знает, сколько придется проторчать в Фудаумоте».
Подойдя к дому, он внимательно огляделся. Улица была пуста, он не увидел ни девушки, ни Донг Хама. У калитки он остановился, снова посмотрел направо и налево. Затем осторожно поднял засов, растворил калитку, вошел и закрыл ее за собой. Бесшумно обойдя дом, он осмотрел подъезд и заднюю дверь. Притаившись в тени, он взглянул на стоящий в глубине двора дом, где жили слуги. Ни одного огонька. Дверь на кухню заперта.
Наверное, им надоело ждать, решил он. Девушка ушла домой, а повар пошел спать.
Он вернулся к парадной двери. Вытащил ключ, отпер замок, шагнул в пугающую темноту. Ничего не слышно. Не зажигая света, он ощупью поднимался по лестнице. Дверь в спальню, как он ее и оставил, была замкнута. Он повернул ключ, отворил дверь, постоял, прислушиваясь. Прохладный воздух из кондиционера приятно освежил вспотевшее лицо. Он вошел в комнату, притворил дверь, включил свет. Все было так, как он оставил. Он усмехнулся, вспоминая телячий страх, владевший им лишь несколько мгновений назад, когда он поднимался в темноте по лестнице.
Он посмотрел на шкаф. В нем лежало белье и труп Хоума. Но быть слабым не было времени. Чем быстрее он покинет этот дом, тем будет лучше.
Он снял со шкафа портплед и расстелил его на кровати. Прошел в ванную, взял несессер, мыло, два полотенца. Вынул из комода платки, носки, три рубашки. Под рубашками он увидел пистолет. Некоторое время, вспоминая прошлое, смотрел на него.
Этот пистолет он купил у одного газетчика, жившего в Сайгоне, когда только начались бомбардировки. Он объяснил Джеффу, что взял пистолет у солдата, убитого взрывом бомбы.
– Я собираюсь домой, – сказал газетчик. – А в этих местах пистолет не помешает. Стоит он всего лишь двадцать долларов.
И Джефф купил пистолет. Он не думал, что когда-нибудь эта вещь понадобится, просто в такое нервное время, когда в разных местах неожиданно взрывались гранаты, иметь пистолет казалось разумным.
Он взял пистолет, рука почувствовала его тяжесть. Хорошо, что у него есть оружие. В его положении оно может понадобиться. Он положил его вместе с другими вещами в портплед. Затем заставил себя подойти к шкафу, вынул ключ, отомкнул замок.
Он старался не глядеть вниз, чтобы не видеть трупа, но легкий, чуть приторный запах вызывал тошноту.
Второпях он сорвал с вешалки брюки, тужурку защитного цвета, захлопнул дверь, повернул ключ.
Он сложил вещи в портплед. Наконец-то можно было уйти. Он взял портплед, выключил свет. Немного времени ушло на то, чтобы замкнуть дверь. Ощупывая в темноте дорогу, он начал спускаться по лестнице.
В отличие от холодного воздуха спальни в прихожей было жарко, Джефф сразу вспотел. Ему захотелось выпить, и он вспомнил, что в доме была бутылка шотландского виски.
Он прошел в гостиную и включил свет. Достал едва начатую бутылку, быстро немного выпил, положил бутылку в портплед. В этот момент с улицы послышались какие-то голоса.
Поспешно застегнув «молнию» портпледа, он подошел к окну и посмотрел сквозь ставни. То, что он увидел, заставило его оцепенеть от страха.
В неверном свете уличного фонаря рядом стояли невеста Хоума и полицейский и рассматривали дом.
Девушка указывала на окно гостиной, и Джефф понял, что они увидели свет, пробивающийся сквозь ставни. Она что-то взволнованно объясняла, делая левой рукой какие-то непонятные жесты, а правой продолжала показывать на окно.
Полицейский чуть наклонился в ее сторону, его палец был засунут под ремень портупеи, он смотрел попеременно то на дом, то на девушку.
Джефф наблюдал за ними, сердце неистово стучало.
Какое-то время девушка продолжала показывать на окно, говорить, но Джефф, наблюдая за полицейским, понял, что она не сумела убедить его. Стало немного легче дышать. В поведении полицейского не было ничего удивительного. Девушка настаивала, чтобы он обыскал дом, принадлежавший американцу, а полицейский боялся возможных международных осложнений и связанных с этим для него неприятностей.
Неожиданно полицейский круто повернулся к девушке, быстро заговорил. Джефф слышал его хриплый рассерженный голос, но не имел представления, о чем шла речь.
Его слова, однако, произвели на девушку сильное впечатление. Она выглядела испуганной, по ее извиняющимся жестам нетрудно было понять, что она пытается оправдаться. Полицейский продолжал бранить девушку, последовала новая вспышка ругательств, после чего он велел ей убираться.
Она снова посмотрела на дом, повернулась, неохотно побрела прочь. Полицейский задумчиво теребил ремешок своей каски, провожая ее сердитыми взглядами.
У Джеффа вырвался вздох облегчения. Он видел, как полицейский вытащил записную книжку, что-то старательно записал. Делая запись, он стоял на краю тротуара и внимательно осматривал здание.
Интересно, что делала Нхан? Прошло уже больше двадцати минут, как он оставил ее. Он надеялся, что она сохранит самообладание и не выдаст себя. Долго еще эта проклятая обезьяна будет стоять тут и глазеть? Только бы он не вздумал пройти дальше по улице! Что будет, если он обнаружит «Крайслер» и сунется в него? Он так напугает Нхан, что она закатит истерику и станет ясно, что здесь что-то произошло.
Джефф был готов выскользнуть во двор через заднюю дверь, перелезть стену и по соседнему саду добраться до машины. Но в этот момент полицейскому, по-видимому, надоело разглядывать дом, он повернулся и, ссутулившись, побрел туда, куда только что ушла девушка, в противоположную от «Крайслера» сторону.
Джефф схватил портплед, погасил свет и выбежал в темноту сада. Он замкнул парадную дверь, осторожно подошел к калитке, осмотрелся. Джефф отворил калитку и бесшумно побежал к «Крайслеру».
Возле машины в напряженном ожидании стояла Нхан. Она увидела, как он выбежал из-за угла. Он знаком велел ей садиться в машину, но она стояла не двигаясь.
– Все в порядке, – сказал он, просовывая в машину портплед. – Прости, что так долго. Поехали, садись. Надо ехать.
– Я думала, что-то случилось, – дрожащим голосом проговорила Нхан, в то время как Джефф торопливо подталкивал ее в машину. – Стив, дорогой! Я
