руками.
– Стой!
Все обернулись на голос. На краю площади стоял Эван. Волосы его были растрёпаны, он был с ног до головы перепачкан в грязи, а в руках держал какую-то длинную блестящую палку.
Холк замер.
– Стойте! – закричал снова Эван, размахивая палкой. – Ин-ну должен стоять! Ин-ну покажет им где мы!
– Он свихнулся, – сказал Холк и обхватил столб руками, намереваясь вырвать его из земли.
– Эван!
Эльза вскочила на ноги и бросилась к юноше. Но он оттолкнул её и она снова упала на землю.
– Эван!
Юноша замахнулся своей странной палкой и ударил Холка в плечо. Тот вскрикнул от неожиданности и отступил назад, разглядывая наливающийся на плече лиловый синяк.
– Отойди! – закричал Эван и лицо его исказилось ужасной гримасой.
Он снова замахнулся, но один из товарищей Холка опередил его. Прежде чем Эван успел ударить второй раз, он подхватил с земли камень и бросил Эвану в голову. Юноша зашатался и выронил палку из рук. Палка со странным звоном упала на камни. Эван ещё мгновение стоял, покачиваясь из стороны в сторону, а потом ничком повалился на землю.
Часть вторая. Боги с небес
Марку показалось, что он куда-то проваливается. Он судорожно дёрнулся и открыл глаза. Видимо Марк сам не заметил как ненадолго задремал.
– Чёрт, – он тряхнул головой и провёл рукой по лицу, прогоняя липкую дремоту. – Опять чуть не заснул.
Марк откинулся на спинку кресла и оно обхватило его со всех сторон своими мягкими лапами. Слева и справа кресла штурмана и второго пилота были пустыми. У экипажа здесь особых дел не было – уже четвёртую неделю корабль висел на геостационарной орбите над планетой.
Планета занимала половину обзорного экрана и, поскольку корабль находился всё время над одной точкой поверхности, картинка практически не менялась. Как тут не заснёшь или не взвоешь от скуки.
Конечно Марк далеко не каждый день наблюдал незнакомые планеты, да ещё и так близко. Точнее, это вообще был его первый серьёзный полёт. До этого были только тренировки на орбите Земли и Марса да стремительный бросок до Сатурна и обратно. Но однообразное бдение на орбите ему уже порядком надоело.
Планета была во многом подобна Земле – приблизительно та же масса, то же расстояние до светила, тоже один естественный спутник. Потому здесь и смогла эволюционировать похожая на земную биосфера, в то время как на других открытых у ближайших звёзд планетах жизни либо не было вообще либо она существовала на уровне бактерий и микробов. Даже сутки здесь почти соответствовали земным – двадцать восемь часов. И в году было триста пятьдесят два дня.
Правда, на этом сходства заканчивались и начинались различия. Планета была наклонена северным полюсом к светилу, причём наклонена очень сильно. Поэтому в большей части южного полушария царила вечная полярная ночь и вечная зима. Воды океана там сковывал мощный ледяной панцырь. Возможно подо льдом могла скрываться какая-то суша, но она была надёжно похоронена в вечной мерзлоте и потому на данный момент интереса не представляла.
Единственный материк в северном полушарии был невелик и располагался ближе к экватору, в отдалении от чересчур жаркого, постоянно освещаемого местным солнцем северного полюса. По форме он напоминал бесформенную кляксу, центр которой занимали горы, а по краям, вдоль берегов океана зеленели первобытные леса. Вот над этим материком и висел уже который день научно-исследовательский корабль «Оберон».
Марк подался вперёд, протянул руку и коснулся сенсорной панели. Перед ним тут же всплыло трёхмерное табло с разноцветными цифрами. Все параметры в норме, корабль движется по заданной траектории, в коррекции курса нет необходимости.
– Тоска, – Марк убрал табло и снова провалился в объятия кресла.
Работа в космосе была далека от книжной романтики. Ни тебе пришельцев с далёких звёзд, ни космических пиратов, одна сплошная рутина.
– Скучаешь? – внезапно раздавшийся рядом голос вырвал Марка из вальяжной дремоты, в которую он снова погрузился незаметно для себя.
Штурман Рэт, высокий, сухопарый мужчина, почти совсем седой с орлиным носом и всё время прищуренными глазами стоял, опираясь на спинку кресла.
– Как видишь, – пытаясь выпрямиться, пробурчал Марк. Кресло упорно не хотело его отпускать.
Рэт сел, посмотрел на показания приборов.
– Там всё без изменений, – махнул рукой Марк. – Честно говоря, выть уже хочется от этой стабильности. Что мы тут вообще делаем? Который день рассматриваем эту планету как под микроскопом, запускаем зонды, берём пробы. Место известно, можно было бы уже давно отправить беспилотный модуль как минимум. А то и организовать высадку.
– Читаешь мои мысли, – глядя на планету, сказал Рэт. – Но в центре думают по другому. Мы ведь ни разу ещё не высаживались на планету с развитыми формами жизни. Мы не знаем что нас там ждёт, какие там могут быть микроорганизмы, вирусы, как мы своим вмешательством можем повлиять на местную биосферу…
– Но ведь они высадились! – возразил Марк.
– Не факт. Может высадились, а может и нет. Могли сбросить зонд, беспилотный модуль, могли… Да что угодно могли! Мы ведь не знаем что там у них произошло. А даже если и высадились, то где они? Погибли? Полетели дальше? Чёрт возьми, Марк, мы вообще ничего не знаем!
– Ну да, не знаем. И ничего не делаем, чтобы узнать.
– Делаем. Специалисты делают. Всё это время. Круглосуточно. Ты же знаешь.
– Знаю.
– Ну вот.
– Да. Только вот я уже который день сижу в этой долбаной кабине, перед этим долбаным экраном, пялюсь на эти долбаные приборы и скоро сойду с ума от безделья.
– Не ты один.
Рэт коснулся сенсора и в воздухе перед ним возникла шахматная доска с выстроившимися в полной боевой готовности белыми и красными фигурами.
– Сыграем?
– Играй с компьютером, – отмахнулся Марк.
– С ним неинтересно. Он всегда выигрывает.
Рэт убрал шахматы. Повисла долгая пауза.
– Два месяца полёта и три недели на орбите, а ты уже ноешь, – нарушил молчание Рэт. – Им было хуже.
– Гораздо хуже, – согласился Марк. – Сколько они летели? Лет двадцать?
– Семнадцать.
– С ума сойти, семнадцать лет. Я бы точно не выдержал. И ради чего?
– Ну они хотя бы долетели. Все остальные вообще погибли.
– Долетели… Только… Только всё без толку…
– Ты же знаешь, какая тогда была обстановка.
Марк знал из курса истории. Кризис. Перенаселение. Дефицит ресурсов. Колонизация других планет рассматривалась как панацея. В Солнечной системе относительно пригодным для этих целей был только Марс. Но проекты с размораживанием марсианской воды и созданием искусственной атмосферы потерпели фиаско. Да и вся планета – сплошная пустыня, полезных ресурсов минимум. Поэтому было принято решение о форсированном
