Глава 05 - Рита
Про пощечину маме я ничего не рассказала. Я никому ничего не рассказала, решив, что, скорее всего, сама виновата. Да и мать все равно всегда на стороне отца, она изначально предупреждала – ничем хорошим не закончится мое неповиновение.
Ненавистное вранье началось с мая, кажется, я даже научилась врать самой себе.
Вите сказала, что телефон потеряла. Мне не хотелось, чтобы отец упал в чужих глазах... Шестаков вздыхал и негодовал, мы даже отправились на поиски и расклеили пару объявлений в районе, где я могла “потерять” телефон, но, конечно, мобильный не нашелся. Однако Витя грустил недолго, по крайней мере, мне так казалось. Потому что в июне его отправили в какой-то детский лагерь на море на целый месяц, в июле они с тетей Кристиной ездили проведать ее родителей, а что было в августе, я и сама не знаю. Просидела почти весь месяц дома, одна-одинешенька, разглядывая за окном надоедливых голубей.
Следующая наша встреча с Шестаковым состоялась только в середине сентября. Я училась тогда во вторую смену, а Витя в первую, как выяснилось. За лето он вытянулся, загорел и даже отрастил дурацкую тонкую косичку на затылке.
– Тебя не узнать, – с улыбкой сказала я.
– Ага, но мать меня в секцию по баскету записала. А там с этой штукой не вариант, придется отрезать. Кстати, это тебе, я все лето собирал, – Витя протянул мне небольшой пакетик, какие обычно дают в аптеках. Я нерешительно взяла его и заглянула внутрь. Там были именные браслетики, ракушки, какие-то странные бусы, опять же из ракушек. От пакета исходил запах моря и лета, и мои глаза стали наполняться влагой от грусти и обиды, что время летит так быстро, мимо нас с Витей летит.
– Я… я просто не знал, какой тебе понравится, – начал оправдываться Шестаков. – У девчонок спрашивал, что нравится вам. Я ж в этом не особо… если тебе не нравится, можешь выбросить, я не обижусь! Честно!
– Мне очень нравится! – вместо улыбки я потянулась к Вите и обняла его, крепко прижимаясь к груди. – Ты главное, не забывай меня, ладно? – шепнула смущенно я, поджимая губы и сдерживая слезы.
– Я очень скучал по тебе вообще-то! Обещаю, когда мы вырастем, я буду всегда рядом! Даже если захочу, не смогу тебя забыть, верь мне, хорошо? – заявил Шестаков. Его ладони легли мне на плечи, а дыхание обжигало шею. Сердце саднило от этих слов, но в то же время лучилось теплом. Впервые в жизни мне безумно захотелось поскорее вырасти.
– Это обещание тебе точно выйдет боком, – засмеялась я, не задумываясь о том, насколько пророческим прозвучал наш диалог.
Той осенью мы встретились еще три раза. Во-первых, меня начал встречать со школы папа, потому что в нем откуда-то проснулась забота, а еще ему, кажется, стало скучно сидеть сутками дома. А во-вторых, Витя из-за секции по баскетболу не всегда мог прийти повидаться. Конечно, было бы проще, будь у меня сотовый, но зарплаты мамы еле хватало на продукты и оплату счетов. Иногда по выходным отец разгружал вагоны, чего я в принципе не понимала. Ведь он отлично разбирался в своем деле, но папа намеренно не вспоминал о навыках, словно боялся, что если сядет за компьютер, опять обожжется.
А в конце октября, в воскресенье, отец заметил Витю, который поджидал, видимо, меня во дворе. Он катался на качелях, разглядывая землю под ногами. Мама тогда ушла в магазин, я возилась с уборкой дома. Планировала повесить постиранные вещи, но увидела Шестакова в открытое окно и только подняла руку, чтобы махнуть ему, как за спиной вырос папа.
– Я ведь говорил тебе! – прошипел он.
– Па… – однако ответы мои никому были не нужны. Отец схватил меня за воротник кофты и дернул в сторону кухни, оттаскивая от окна. Я думала, он просто хочет закрыть непокорную дочь в комнате, но нет…
– Я говорил! Где твои мозги, черт возьми! – закричал он. – Ты - моя дочь! Ты обязана меня слушать!
И только я открыла рот, чтобы как-то оправдаться, как рука папы хлестнула меня по лицу. Боль расползлась по щеке, сердце лихорадочно забилось. Я упала на пол и подтянула ноги к себе, у меня затряслись губы, грудь неслась ходуном от нахлынувшего страха.
– Почему ты так себя ведешь? Почему? – мне казалось, он говорит с кем-то другим. Потому что в ответах отец не нуждался, иначе не последовали бы второй и третий удары. Не по лицу – по рукам, ногам. Я сжалась, подобно зверьку, выставляя перед собой локти. Закрыла глаза и просто ждала, когда все закончится.
В памяти вспыхнула улыбка Вити, его голос и пакет с подарками, который я спрятала в почтовом ящике соседки, так и не решившись принести его домой. От него веяло летом, детством и счастьем, навсегда улетевшим из моей комнаты.
– И не смей жаловаться матери, если не хочешь, чтобы и она получила! – донеслось до меня. – А увижу рядом с этим шакалом, и ему достанется. Это все ради твоего блага, Рита. Понимаешь? Потом ты мне скажешь спасибо.
Отец ушел на диван, а я на трясущихся ногах пошла к себе в комнату. Слезы катились градом по щекам, мне хотелось кричать, хотелось убежать вниз, к Вите, прижаться к нему и услышать слова поддержки. Однако я прекрасно понимала – если отец смог поднять руку на собственную дочку, то и на других сможет. Меня он ударил раза четыре, а Витю… на него он точит зуб, и неизвестно еще, чем это обернется.
Когда через полчаса вернулась мама, они с отцом позвали меня обедать, но я притворилась, что сплю. А вечером сослалась на тошноту, лишь бы никого не видеть.
