Т. Иглетон, автор фундаментальной работы «Идеология», предлагает свыше двадцати дефиниций понятия идеологии. В.Я. Ядов в книге «Идеология как форма духовной деятельности» проводит многоаспектный анализ этого понятия. Автор анализирует множество других трактовок как отечественных, так и зарубежных мыслителей. Это: Д. Белл, Н. Верт, Л.П. Карсавин, У. Матц, Ф. Фукуяма, С. Хан-тингтон, Н.Б. Биккенин, А.К. Уледов, А.М. Ковалев, Т. Стойчев и др.
Глава 2 представляет связь идеологии с элементами культуры. Отмечается, что любая идеология возникает на базе определенного типа культуры и связана с ее ценностями. В этом, прежде всего, проявляется влияние культуры на идеологию. Автор считает, что эта проблема не получила достаточного освещения в литературе. «Что касается влияния идеологии на культуру, то в большинстве источников такое влияние признается, но некоторые ученые его отрицают или считают крайне нежелательным» (с. 81). Наиболее ярко влияние идеологии на культуру проявилось в ХХ столетии, в котором практически реализовались все идеологические доктрины, возникшие в разные культурные эпохи в западноевропейской культурной традиции. По словам бельгийского социалиста Жюля Дестрэ, искусству необходима абсолютная свобода. «Государство имеет по отношению к искусству только обязанности, но не имеет прав» (с. 83). Но призыв к невмешательству государства в дела культуры, ее независимости от идеологии можно расценивать скорее как пожелание, в действительности же она никогда не была абсолютно свободной. Иными словами, идеология и культура взаимосвязаны, и эта взаимосвязь демонстрируется в монографии на примере связи идеологии с некоторыми элементами культуры. В частности, говоря о связи идеологии и религии, автор задается вопросом о том, существует ли религиозная идеология, и утверждает, что этот вопрос можно решать только на основе анализа тех наиболее развитых религий, которые содержат в себе более или менее систематизированную совокупность идей, т.е. религиозную доктрину (догматику). К таким религиям относится в числе прочих христианство, на примере которого автор и пытается решить обозначенную выше проблему. Для выяснения связи идеологии и философии «следует рассматривать, главным образом, социально-философские взгляды мыслителей и выявлять в них идеи, которые «работали» на формирование и развитие идеологических конструктов» (с. 91). Одним из первых социальных философов был, несомненно, Платон. Исходя из своего мировоззрения он предполагал, что некогда существо-вало совершенное, наилучшее государство – царство мудрейших и богоподобных людей. Но, несмотря на совершенство, оно изменялось. «Источником этих изменений и возникших острых противоречий и классовых войн Платон считал, главным образом, материальные и экономические интересы» (с. 91–92). Однако Платон не был первым, чьи идеи стали выражением классового интереса, у него был великий предшественник – Сократ. Социальные идеи содержатся и в философии другого выдающегося мыслителя Древней Греции – Аристотеля, который также пытался осмыслить общественную жизнь своего времени. Связь идеологии и философии рассматривается далее на примере философии Ф. Бэкона, Т. Гоббса, Д. Локка, Б. Спинозы, Вольтера, Монтескье, Ж. – Ж. Руссо, К.А. Гель-веция, Д. Дидро, П. Гольбаха и др. Отмечается, что в учениях этих выдающихся мыслителей «содержатся идеи, в которых в той или иной мере и с разной степенью адекватности отражается, осмысливается и оценивается общественное бытие людей, различные стороны их жизнедеятельности, а также описание желаемого общества, социального идеала с позиций тех или иных классов, социальных групп» (с. 105). В центре внимания, как правило, всегда были такие ценности, как организация общественной жизни, управление и власть, государство и его законы, а также личность в ее взаимоотношении с обществом и государством. Практически все мыслители уделяли большое внимание проблемам свободы, равенства и неравенства, нравственности, справедливости. Идеи философов о разумном общественном устройстве носили во многом утопический характер и далеко не все были реализованы.
В главе 2 также анализируется вопрос о соотношении идеологии и науки. «Исторический опыт позволяет утверждать, что наука влияет на содержание идеологии. Выдающиеся научные открытия существенно изменяют миропонимание, мировоззрение людей, прежде всего наиболее образованных, включая, разумеется, и тех, кто способен создавать идеологические концепции, выражать в них интересы тех или иных социальных объединений» (с. 107). Как известно, в XIX в. во Франции по инициативе Дестюта де Траси и др. был организован институт, основная цель которого – разработка «науки о мыслях людей» – идеологии, которая «должна изменить лицо мира». Как отмечает С.Г. Кара-Мурза, весь XIX в. – это «история того, как идеологи всех направлений времени индустриализма черпают доводы из неиссякаемого источника – науки. И превращают их в идеологическое оружие с помощью специально создаваемого языка слов и языка чисел» (с. 108). Не только развитие социальных знаний, но даже естественно-научные открытия оказали влияние на формирование и развитие идеологических систем. Пытаясь создать науку об идеях, Дестют де Траси и его коллеги подчеркивали, что она должна быть такой же точной и достоверной, как и другие науки. Идеология оказывает обратное воздействие на науку, прежде всего общественную. Она влияет на сознание ученых, их мировоззрение. Но по вопросу о том, может ли идеология быть научной, существуют разные мнения. Во многих источниках преобладает идущая еще от Наполеона негативная оценка идеологии, хотя аргументация ее неодинакова. Однозначно отрицательную оценку идеологии дает Х. Ортега-и-Гассет. Он полагает, что «сама демонстрация того, что разум, не теряя своего конечного единства, живет по законам эволюции и принимает различные ипостаси в разные эпохи у разных народов, доказывает существование множественности мнений. Любой народный дух – Volksgeist – обладает своей собственной, неотъемлемой и только ему присущей идеологией» (с. 111).
Попытка переосмысления идеологии с точки зрения ее истинности или ложности и реалий жизни была предпринята философами Франкфуртской школы. «По их мнению, идеология, оставаясь формой ложного сознания, в позднем буржуазном обществе уже не является порождением социально-политического конфликта, а спускается сверху культурной индустрией, которая приводит к тотальному конформизму» (с. 112). Ложным сознанием считает идеологию А.А. Зиновьев, который утверждает, что идеология характеризуется определенной целью человеческих объединений и определенными средствами ее достижения. «Ее цель – формирование сознания людей в соответствии с требованиями самосохранения, объединения и манипулирования поведением людей путем воздействия на их сознание, а не познание реальности. Она использует данные познания и опирается на них, но лишь как на средство» (с. 112–113).
Рассматривая также ряд других концепций, автор резюмирует свой анализ утверждением, что к оценке идеологии с точки зрения соотношения ее с наукой следует подходить дифференцированно и различать в ней: 1) идеи, заимствованные в науке, адекватно отражающие действительность и адекватно интерпретированные; 2) идеи, также заимствованные в науке или сформулированные на основе осмысления практики и в той или иной мере неадекватно интерпретируемые и неадекватно отражающие действительность; 3) ложные, иллюзорные идеи, сознательное или бессознательное искажение действительности, а также заблуждения как следствие недостаточной информации или ошибочной ее оценки.
Конец ознакомительного фрагмента.
1
Ковалёв В.В. Трансформация ценностей в российском обществе: Новые вызовы и старые стереотипы // Изв. вузов. Сев. – Кав. регион. – Ростов-на-Дону, 2009. – № 1. – С. 29–33.
2
Софронова Л.А. Чередование культурных парадигм // Категории жизни и смерти в славянской культуре. – М., 2008. – С. 180–195.
3
Калер Э. Истина, добро, красота // Калер Э. Избранное: Выход из лабиринта. – М., 2008. – С. 270–296.
4
Суарес Франсиско (1548–1617) – испанский богослов и философ, представитель поздней (так называемой второй) схоластики; иезуит. – Прим. реф.
5
Ткаченко Г.А. Черная жемчужина // Ткаченко Г.А. Избранные труды: Китайская космология и антропология. – М., 2008. – С. 331–441.
