В Александрии евреи (а они составляли там немалый процент населения) сильно эллинизировались. Они говорили по-гречески и принимали греческие имена; они изучали и даже создавали греческую литературу. Но их основные интеллектуальные усилия были направлены на то, чтобы включить открытия эллинизма в собственную еврейскую традицию. Филон Александрийский, еврейский философ, чья жизнь по времени перекрывает жизнь Иисуса, создал синтез иудаизма и эллинизма, ставший впоследствии образцом для христианской церкви в ее стремлениях создать свое богословие.
В самой Палестине эллинизм активно отвергался потому, что эллинистические правители еще лет за двести до рождения Иисуса прилагали энергичные усилия, чтобы искоренить иудаизм и силой ввести эллинизм. Но даже здесь за эллинизмом признавалась некоторая ценность. Раввины изучали греческую науку и математику и восхищались красотой греческого языка. (Раввинистическое толкование стиха «Да даст Бог простор Иафету, и да обитает он в шатрах Сима» (Быт., 9:27) таково: «Это относится к греческому переводу Библии»[24].)
Но евреи не имели причины полностью принять эллинизм, как пытались сделать римляне и другие народы, ибо евреи обладали интеллектуальной и культурной традицией, рядом с которой традиция эллинизма казалась блестящей выскочкой. Еврейская Библия — это не одна книга, а целая литература, включающая истории, мифы, лирическую поэзию и страстную идеологию. Хотя еврейская литература не отличается той степенью артистизма, какая свойственна литературе греческой, она обладает качествами, с которыми греческая литература сравниться не может: а именно величием и общечеловеческой значимостью, серьезностью цели и духом социальной справедливости. Эллинизму противились и другие древние культуры (например, египетская), но ни одна другая не противостояла ему столь успешно. Еврейская культура не была окаменелостью, она была полна жизни.
Что до римлян, то они были новичками даже на поприще эллинизма. Литературные произведения, поднявшие имя Рима над репутацией простых завоевателей, были во время Иисуса достижениями самого недавнего прошлого (Вергилий умер в 19 г. до н. э.). Средний римлянин, даже из правящего патрицианского класса, знал о них очень мало. Между тем среди евреев Библия была предметом начального обучения даже среди ремесленников и сельских тружеников. Тем самым положение в пору римской оккупации Палестины напоминало обстановку в Китае XIX века, в период инфильтрации туда западных держав, рассматривавших себя как представителей самой передовой в мире цивилизации, между тем в глазах китайцев они были всего лишь неотесанными выскочками.
Вовсе не одни евреи презирали претензии римлян на культуру. Греки тоже считали своих римских господ неотесанными. Но в отличие от евреев греки считали свое поражение окончательным. Именно греки первыми предложили оказывать божеские почести римскому императору и богине, олицетворявшей Рим. Греки открыто пресмыкались перед римлянами, но за их спиной издевались над ними. Это явно проявилось во время визита Нерона в Грецию, лет 30 спустя после смерти Иисуса. Нерон, римский император, считал себя великим музыкантом, певцом и поэтом. Он стал выступать на различных артистических состязаниях в Греции, относясь к ним с величайшей серьезностью и нервно ожидая приговора судей. В каждом состязании ему единодушно присуждалось первенство, его объявляли гением; но в своем кругу греки насмехались над его дилетантизмом. Это характерно для отношений между Грецией и Римом: стремление римлян приобщиться к эллинистической культуре и полное подчинение греков римской военной мощи, сочетаемое с тщательно скрываемым чувством собственного превосходства.
Евреи никогда не относились так к римлянам, ибо никогда не покорялись им полностью. В этом, вероятно, причина того, почему греки Римской империи так ненавидели евреев. Историческое происхождение антисемитизма восходит к среде этих самых греков, задетых тем фактом, что евреи никогда не теряли своей глубинной свободы от Рима. В Александрии, где ненависть к евреям была особенно ожесточенной, греки постоянно доносили Риму на евреев как на дурных подданных и особенно возмущались тем, что евреям дарована привилегия не оказывать божеских почестей римскому императору.
Евреи уважали эллинизм, хотя у них были сильные оговорки на его счет. К Риму они никакого уважения не питали, его они считали чисто милитаристской державой. Они отождествляли Рим с Исавом, воинственным братом Иакова. Пожалуй, наиболее четкой отличительной чертой еврейской культурной традиции, делавшей ее уникальной в Древнем мире, было то, что она не прославляла войну. Римляне (подобно нацистам) действительно считали, что война — кормилица всех добродетелей. Евреи не раз храбро сражались за свою свободу; но считали войну как таковую абсолютным злом. Их героями были законодатели и пророки, а не воины. Исключением был царь Давид; но ему не разрешено было воздвигнуть Храм, так как он был человеком крови; а сын его, Соломон (на иврите — Шломо), символизировавший идеального царя, носил имя, означавшее «мир» (на иврите — шалом), и царствовал в Иерусалиме, чье название означает «город мира». Поэтому то, что римляне прославляли войну, было возмутительно.
У евреев не было причин считать, будто римляне несут им блага цивилизации и заслуживают за то благодарности. С той эллинистической цивилизацией, носителями которой отчасти были римляне, евреи уже познакомились во времена Александра Великого, за триста лет до того, и усвоили из нее столько, сколько пожелали. Хотя римляне были политическими организаторами, способными насадить систему законов и порядка, евреи не нуждались и в этом. У них была долгая традиция самоуправления; они были цивилизованным народом еще в те времена, когда римляне были всего лишь шайкой разбойников. У них были собственные, освященные временем учреждения и собственное законодательство, которое по гуманности и истинной цивилизованности превосходило римское. Римская культура была обезображена унижающим рабством, детоубийствами, человеческими жертвами, пытками, жестокостью к животным — чертами, давно изгнанными из еврейской культуры.
Поэтому те историки, которые жалуются на то, что евреи под римским правлением были «беспокойны» и неудобны, хотя им следовало, подобно другим народам, вкушать плоды Pax Romana, глубоко заблуждаются. Вовсе не благодарность за Pax Romana побуждала другие народы покоряться римской власти, а страх перед римской мощью и, что еще важней, преклонение перед римским успехом. Евреи не были «успехопоклонниками» и ценили свою собственную культуру слишком высоко, чтобы желать видеть ее порабощенной.
Кроме того, важно осознать, что во времена Иисуса Римская империя только выходила из своей архаической стадии. Хотя Август стал делать первые шаги в сторону респектабельности, должно было пройти еще много лет, пока концепция правления на благо подданных приобрела какое-либо практическое значение. Сам Октавиан Август после победы над Антонием и Клеопатрой увез в качестве трофея всю египетскую царскую казну. В последующих завоеваниях огромная масса сокровищ в виде золота, серебра, драгоценностей и произведений искусства была награблена римлянами в Греции, Понте, Сирии и Египте. Позже, под властью императоров из династии Флавиев и Антонинов, когда все доступные сокровища уже были вывезены в Рим, Римская империя стала единой административной системой и развила чувство ответственности; но во время Иисуса римляне все еще жадно эксплуатировали свой военный успех.
Следует также подчеркнуть, что богатейшие области Римской империи лежали на Востоке. Для римлян того времени Восток был Эльдорадо, где можно было составить себе состояние, если только будешь достаточно решителен и безжалостен. Римлян той эпохи нам следует представлять подобными не Марку Аврелию, а испанским конкистадорам, грабившим Южную Америку[25].
Даже если отказаться от идеи превосходства римской культуры, можно привести другой аргумент: предположить, что евреи, мечтая избавиться от всемогущей военной машины Рима, проявляли отсутствие реализма. Это мнение куда более разумно. Палестина была маленькой страной, а евреи — сравнительно слабым народом. Как они вообще могли надеяться противиться самой могущественной и профессиональной армии из тех, какие до того видел свет, притом закаленной за последние четыреста лет непрерывными войнами? Вдобавок Палестина, сама по себе страна небогатая, была стратегически важна для римлян как коридор, ведущий к богатому хлебом Египту, житнице Рима. Было важно, чтобы Палестина не попала в руки главных врагов Рима на Востоке, парфян, которые действительно занимали Палестину на короткое время лет за 40 до рождения Иисуса и постоянно грозили захватить ее снова. Но несмотря на все это, евреи продолжали надеяться, что смогут изгнать римлян и возобновить свое существование как независимый народ.
