При внимательном анализе таблицы можно обнаружить две арифметические ошибки: с Украины было выселено не 63 720, а 63 817 семей (не учтены 97 семей, выселенных в Якутию), а из Нижегородского края — не 9169, а 9219 (не учтены 50 семей, выселенных в Казахстан). Таким образом, всего было выселено 381 173 семьи, из них 136 639 подверглись внутрикраевому переселению, а 244 534 были выселены в другие районы.
Примерно такое же количество высланных в северные и отдаленные районы приводит и Ягода в докладной записке Сталину от 12 октября 1931 г. Он сообщил, что выселение кулачества из районов сплошной коллективизации, производившееся с 20 марта по 25 апреля и с 10 мая по 18 сентября, закончено. За это время было перевезено 162 962 семьи (787 241 человек), в том числе мужчин — 242 776, женщин — 223 834 и детей — 320 731, что вместе с выселенными в 1930 г. составит 240 757 семей (1 158 986 человек).[43]
Таким образом, солженицынский «поток с добрую Обь» на самом деле включал не «15 миллионов мужиков», а где-то около полумиллиона, то есть «усыхает» в 30 раз.
Однако численность кулаков, зарегистрированных по месту ссылки, существенно уступает, количеству отправленных в ссылку. Вот данные, приведенные в докладной записке Ягоды Сталину от 4 января 1932 г.
Расселение спецпереселенцев по состоянию на конец 1931 г.[44]
Регион семей человек Урал 130 067 540 818 Северный край н/св. 131 313 Западная Сибирь 66 206 283 890 Восточная Сибирь 20 647 91 331 Дальний Восток 10 497 43 746 Алдан н/св. 5600 Северный Казахстан 33 098 149 617 Южный Казахстан 9841 42 347 Средняя Азия 2073 10 472 Украина 3520 15 057 Северный Кавказ 13 811 55 869 Нижегородский край 1449 5915 Ленинградская обл. 8140 32 905 Средняя Волга н/св. 12 500
Как мы видим из таблицы, общее количество кулаков в местах расселения составило на конец 1931 г. 1 421 380 человек, а выслано было, как мы помним, 1 803 392. Куда делась разница в 382 012 человек?
Документальных данных на этот счёт найти пока не удалось. Однако совершенно неверно полагать, что все эти люди умерли. Во-первых, многие из них бежали из мест поселения. Как мы увидим ниже, до 1937 года включительно число бежавших постоянно превышало число умерших в ссылке, причем намного превышало. Резонно предположить, что если в 1932 году бежало в два с лишним раза больше кулаков, чем умерло, то такая же картина наблюдалась и в 1930–1931 гг.
Более того, побеги в начальный период ссылки облегчались тем обстоятельством, что до июля 1931 г. расселением, трудоустройством и другими вопросами, связанными со спецпереселенцами, ведали краевые и областные исполкомы. И лишь постановлением СНК СССР от 1 июля 1931 г. «Об устройстве спецпереселенцев» их административное управление, хозяйственное устройство и использование были поручены ОПТУ. Специальные (трудовые) поселения ГУЛАГа для высланного кулачества были организованы согласно постановлениям СНК СССР от 16 августа 1931 г. № 174с, от20 апреля 1933 г. № 775/146с и от 21 августа 1933 г. № 1796/393с. По этим постановлениям на ГУЛАГ была возложена ответственность за надзор, устройство, хозяйственно-бытовое обслуживание и трудоиспользование выселенных кулаков.[45]
Но даже после этого активного розыска беглецов обычно не велось. Например, в Архангельской области коменданты трудпосёлков объявляли их розыск только в том случае, если им случайно удавалось узнать, где проживают бежавшие.[46] Как отмечало руководство Отдела трудовых поселений ГУЛАГа НКВД СССР в феврале 1939 года в докладной записке в ЦК ВКП(б):
«Пользуясь ослаблением режима, многие трудпоселенцы разъехались из трудпоселков, проникли па зав(х)ы оборонного значения, электростанции и другие предприятия в краевых, областных центрах и различных городах. Снятие их оттуда и водворение в трудпоселки встречает затруднения в связи с тем, что они работают на этих предприятиях ряд лет, приобрели квалификацию, многие сумели получить паспорта, вступили в брак с другими рабочими и служащими и обзавелись в ряде случаев своими домами и хозяйством».[47]
По циркуляру ГУЛАГа ОГПУ от 22 мая 1932 г. имущество бежавшего спецпереселенца поступало в полное распоряжение членов его семьи, проживавших в местах высылки. Имущество же бежавших одиночек, т. е. не имевших семьи, сохранялось в течение шести месяцев, после чего подвергалось конфискации.[48]
Ещё одна причина расхождения численности высланных и фактически находившихся на учете состоит в том, что в момент прибытия на спецпоселение сотрудники органов ОПТУ-НКВД нередко производили сортировку выселенных кулаков. Одни из них освобождались, другие направлялись в лагеря ГУЛАГа, но большинство оставалось на спецпоселении. Так, в рапорте от 20 мая 1933 г. М. Берман докладывал заместителям председателя ОПТУ Агранову и Прокофьеву:
«По сообщению СИБЛАГа ОГПУ, из числа прибывших в Томск контингентов с Северного Кавказа по состоянию на 20 мая с.г., произведена согласно Ваших указаний проверка 9868 человек. Из этого количества решением Тройки ПП ОПТУ ЗСК вовсе освобождено — 85 человек, освобождено с ограничениями — 2422. осуждено в лагеря — 64, а остальные 7297 человек направляются в трудпосёлки».[49]
Тем не менее, смертность спецпереселенцев во время транспортировки и в первые годы жизни все-таки была достаточно высока. Однако причиной этого был не какой-то специально организованный «геноцид», а столь часто встречающееся в нашей стране разгильдяйство и безответственность, прямое невыполнение на местах отданных сверху приказов. Вот что писал в мае 1933 г. начальник ГУЛАГа ОПТУ М. Берман в рапорте на имя зам. председателя ОПТУ Г. Г. Ягоды:
«Несмотря на Ваши неоднократные указания ПП ОПТУ СКК о порядке комплектования и организации эшелонов, направляемых в лагеря и трудпоселки ОПТУ, состояние вновь прибывающих эшелонов совершенно неблагополучное. Во всех прибывающих из Северного Кавказа эшелонах отмечена исключительно высокая смертность и заболеваемость, преимущественно сыпным тифом и острожелудочными заболеваниями.
По сообщению Нач. Сиблага ОГПУ, из состава прибывших из Сев. Кавказа в Новосибирск эшелонов трудпоселенцев №№ 24, 25, 26, 27, 28 и 29 общей численностью в 10 185 человек умер в пути 341 человек, т. е. 3,3 %, в том числе значительное количество от истощения. Такая высокая смертность объясняется:
1) преступно-халатным отношением к отбору контингентов, выселяемых в трудпоселки, результатом чего явилось включение в этапы больных, стариков, явно не могущих по состоянию здоровья выдержать длительную перевозку;
2) невыполнением указаний директивных органов о выделении выселяемым в трудпоселки 2-х месячного запаса продовольствия; в указанных эшелонах трудпоселенцы никаких собственных запасов продовольствия не имели и во время пути снабжались только хлебом, скверного качества, в количестве от 200 до 400 грамм:
3) горячей пищей эшелоны снабжены не были, кипятком снабжались совершенно неудовлетворительно, с большими перебоями, потребление сырой воды вызвало массовые заболевания…»[50]
20 мая 1931 г. Г. Ягода указывал председателю ГПУ Белорусской ССР Реденсу:
«Детей выселяемых кулаков до 10-летнего возраста и стариков старше 65-ти лет — разрешается оставлять родственникам и знакомым, изъявившим желание их содержать… Семьи кулаков, не имеющие трудоспособных мужчин, — выселению не подлежат…»[51]
