— В общем, сэр, мне показалось, я должен уважить просьбу этой леди. Я кое-кого расспросил, и меня направили сюда.
— А что было нужно этой леди из Нью-Йорка?
— Она так и не сказала — только уточнила, что это не имеет отношения к нарушению закона. У нее к вам что-то вроде делового предложения. Я даже подумал — вдруг вы выиграли в какой-нибудь лотерее или в телевизионном тотализаторе.
— Никогда не играл на тотализаторе — ни по телевизору, ни на ипподроме.
— Я понимаю, сэр. Но я подумал — вдруг… — Харрис сдвинул шляпу на лоб и озадаченно почесал затылок. Он никак не мог понять, почему владелец особняка не приглашает его войти или почему он не включит свет над дверью. Харрис хотел быть вежливым, но это ничего ему не дало, и он спросил напрямик:
— Так вы — П.М.Э. или нет?
Мужчина покачал головой и, как показалось Харрису, улыбнулся.
— Эта леди сказала хотя бы, как ее зовут?
— Что? Ах, леди… — Харрис выудил из нагрудного кармана форменной рубашки сложенный листок бумаги, который, к его стыду, оказался влажным от пота. Хозяин особняка, впрочем, не обратил на это внимания. Взяв бумагу из рук Харриса, он стал всматриваться в написанное.
— Здесь ее телефоны, — подсказал помощник шерифа, благословляя небеса за то, что он записал необходимую информацию не чернилами, а шариковой ручкой. Хорош бы он был, если бы буквы расплылись! — Видите, она оставила вам домашний, мобильный и служебный номера. Вот почему я решил, что дело может оказаться важным, и приехал к вам так поздно.
— Благодарю вас, шериф Харрис, вы были очень любезны.
— Я только помощник шерифа, сэр…
— Хорошо, пусть будет помощник.
И прежде чем Харрис успел что-то сказать, мужчина неожиданно захлопнул дверь перед самым его носом.
— И вам покойной ночи… — раздраженно пробормотал Харрис, почти ощупью спускаясь с крыльца. За время его беседы с хозяином особняка небо потемнело еще больше, а под дубами царил уже совершенно непроглядный мрак, однако Харрис больше не испытывал страха. Несмотря на все странности, мужчина, с которым он только что разговаривал, показался помощнику шерифа достаточно хорошо воспитанным. Точнее, он не проявил по отношению к нему ни агрессивности, ни враждебности. Быть может, этот мистер Икс и не был особенно любезен, но это, в конце концов, его личное дело.
Все же Харрис был рад, что его приключение наконец закончилось. Случись ему снова оказаться в подобной ситуации, он бы поступил совершенно иначе — во всяком случае, никакой неразумной инициативы он проявлять бы не стал. Что ему, в конце концов, за дело, что какой-то Мадерли-Рид из Нью-Йорка понадобился П.М.Э. из особняка на Санта-Анне? Кто он — мальчик на побегушках или помощник шерифа?
Вскарабкавшись на сиденье гольф-кара, Харрис обнаружил, что с дерева внутрь натекла вода. К тому моменту, когда он добрался до причала, где остался катер шерифской службы, его брюки промокли насквозь, что никак не улучшило его настроения.
Человек, у которого Харрис брал напрокат гольф-кар («Никакой арендной платы для служителей закона, сэр!»), с сомнением оглядел его и спросил:
— Ну как, нашли своего человека?
— Да, — ответил Харрис, протягивая ему ключи. — Спасибо за совет, Эйб. Кстати, хотел спросить — ты его когда-нибудь видел?
— Он изредка тут бывает, — ответил Эйб. — А что?
— Скажи, он не показался тебе… странным?
— Да нет… В общем — нет.
— Может быть, он шумит, скандалит? Или выпьет иногда лишнего?
— Нет, сэр. Этот парень держится особняком. Я, во всяком случае, ни разу не видел его пьяным.
— А как к нему относятся местные жители? Они его любят или наоборот?
— Послушайте, сэр, не залить ли вам пару галлонов бензина перед обратной дорогой?
Это было достаточно недвусмысленное предложение убираться и не совать нос в чужие дела, и Харрис решил ему внять. Ему все еще хотелось побольше разузнать о человеке, который не пускает служителей закона дальше порога, однако он был уверен, что ничего больше от Эйба не добьется. Да и никаких официальных оснований для расспросов у Харриса не было — только собственное любопытство.
Поэтому он как можно сердечнее поблагодарил Эйба за предоставленный гольф-кар.
— Не стоит благодарности, шериф, — откликнулся тот и выплюнул на настил табачную жвачку.
Во второй раз за вечер Харриса назвали шерифом, но он не стал поправлять Эйба. Ему это было даже приятно.
3
— Пожалуйста, еще один снимок. Улыбнитесь!.. Вот так, отлично!..
Марис и Ной послушно улыбнулись фотографу, который снимал их для «Паблишинг уикли» — солидного профессионального издания, освещавшего прием по случаю вручения литературных премий. Во время перерыва на коктейль их сняли уже несколько раз — с другими издателями, с авторами-лауреатами и даже с ведущим популярного телевизионного шоу, который присутствовал на приеме в качестве почетного гостя. Лауреатом от «Мадерли-пресс» была в этот раз бывшая чемпионка страны по теннису, которая обзавелась «литературным негром» и накропала с его помощью роман о своей жизни в качестве звезды профессионального корта.
К чести устроителей приема следовало сказать, что поужинать гостям позволили относительно спокойно, однако сейчас, когда основные события остались позади, фотографы буквально атаковали Марис и Ноя, прося их позировать. Но снимок для «Паблишинг уикли» был, к счастью, последним. Корреспондент нажал на спуск камеры и, сразу потеряв к ним всякий интерес, бросился в погоню за другой лауреаткой — известной «Королевой фитнесса», последний учебник которой возглавил список бестселлеров в разделе нехудожественной литературы.
Выйдя в роскошный вестибюль «Палас-отеля», Марис не сдержала вздоха облегчения.
— Ну, наконец-то!.. — проговорила она. — Скорей бы уж оказаться дома, принять душ — и спать.
— Еще один коктейль — и мы свободны, — ответил Ной.
— Еще один?! — удивилась Марис. — Но с кем?.. Ведь все, кажется, разошлись…
— Не здесь. В «Ле Чирк».
— Сейчас?!
— Именно сейчас. Ведь я же тебе говорил…
— Ничего ты не говорил!
— Ты просто забыла, Марис. Я сказал тебе об этом перед самым десертом — ты как раз тянулась за пирожным. Надя пригласила нас выпить с ней и одним из сегодняшних лауреатов.
— Я не поняла, что это сегодня. — Марис чуть не заскрипела зубами от раздражения. Она терпеть не могла Надю Шуллер, и для этого у нее были все основания. Надя была литературным критиком и отличалась навязчивостью, редкой пронырливостью и привычкой лезть не в свои дела. Уже не в первый раз ей удавалось вырвать у Ноя обещание, уклониться от которого, не нарушая приличий, не было никакой возможности.
