это взбесило. Никто прежде меня не отвергал. Всё заканчивалось именно так, как хотел я.
Она снова начала двигаться, широко раскрыв глаза, словно искала что-то. Меня? Я скользнул взглядом по изгибам её гибкого тела. Она стройная, даже миниатюрная, определённо не в моём вкусе — адски хрупкая.
Мне нравились женщины, способные справиться с тем, что я им давал, чтобы я не боялся сломать их, хотя, чёрт возьми, было плевать сломаются они или нет. Груди у Магдалены маленькие, в лучшем случае горсть для моих больших рук. Мне же нравились большая, потому что наслаждался смотреть, как они подпрыгивают, когда я вонзаюсь в тело женщины. А соски должны лишь от одного прикосновения становиться твёрже камня. Дьявол. А ещё у Магдалены слишком узкие бёдра.
И всё же, в голове проигрывалось видение, как Магдалена задрала задницу, пока я вколачиваюсь в её плоть. Почему? Я свихнулся?
Будет ли Магдалена такой же, как все, кого я трахал прежде? Потеряет ли маленькую частичку души, когда в итоге я разобью её вдребезги? Поймёт ли что пропала, трахаясь с кем-то вроде меня? Другие никогда не понимали; тупые как пробки. Только одна почувствовала вмешательство, и заплатила за это. Восстала против меня, но я поймал её и… не будем об этом. Член твердеет, демон зашевелился. Там темно.
Ведьмы отличаются от людей, и мне это нравилось. Этика у сучек отсутствовала. Они в таком же дерьме, как и я. Они размножались и часто выкидывали своего партнёра, как грёбаный мусор.
Ведьмы умны и добирались до сути. Никакой суеты, никакой суматохи. Раздвинь хорошенькие ножки, потрахайся пару дней, чтобы породить следующее поколение, а потом закончи всё так же быстро, как и начала. Получила силу, зачала ребёнка и пошла дальше. Даже те, кто находил супруга шли дальше. Возможно, поэтому у этой маленькой девчонки хватило наглости посмотреть мне в глаза, когда большинство взрослых мужчин не могли. Большинство знало, что они смотрят на смерть в человеческом обличье, и всё же она смотрела на меня без страха. Дерзко, даже для ведьмы.
Мне нравилось, как она двигалась. Медленно и уверенно, она искала зло в тени, оглядываясь, внимательно за всем наблюдая. Большинство бы этого не заметили, но не я. Она аккуратна в своей жизни, и все же так слаба рядом со мной.
Она схватила меня за член. Это нечто большее, чем химия. Взрывные, катастрофические события развернулись прежде, чем она выпустила его. Я позволил этому случиться, возбудился, прежде чем она отпустила мой член… и Магдалена почувствовала это. Хотя не вздрогнула ни от размера, ни от самого факта, что держала в руках. В этот момент, я кое-что понял. Первое, она неопытна в сексе. Нельзя не заметить налитый член. И второе она не девственница, как многие хнычущие сучки на вечеринке. Она трахалась, и для неё это стало тем ещё разочарованием. Я найду и убью ублюдка. Сделаю женщинам этого мира одолжение. Никто не трогал то, чего хотел я, или то, чем я планировал владеть, даже если не планировал оставить это себе.
Я встал прямо у неё на пути. Прямо впереди, как и у входа в лабиринт. Око за чёртово око. Мне нужно знать, чувствовала ли она меня так же, как я её. Нет. Она врезалась в меня и упала к моим ногам. К ногам такого ублюдка как я. Мне потребовалось много сил, чтоб не завалить её на землю и не взять то, что так страстно желал, в чём так нуждался. Но хотел жаждущую Магдалену в комнате, где она не сможет сбежать и без чёртовых свидетелей. Существо слабее не выиграло бы эту безмолвную битву. У большинства не хватало ни терпения, ни времени. У меня было и то и другое. Я знал, где она спит, где ест, и от неё исходил мой запах. Не случайно, намеренно. Ни одно другое существо не посмеет прикоснуться к той, от которой исходил мой запах. Любая попытка — верная смерть.
Я вдохнул аромат Магдалены, прежде чем она проскользнула в дом, на пороге которого задержалась.
Я наблюдал. Знал.
Я мог выследить её за десятки миль; так же как и мои люди.
Она так попала.
Я холодно улыбнулся от осознания этого. Картинки того, как она покрыта испариной, пока я нависаю над ней, пока я под ней и внутри неё пронеслись в голове. Я зарычал, потому что они взволновали моего монстра… но её тело? Оно взволновало мужчину, которым я был до того как стал этим.
— Теперь ты моя, маленькая ведьма, — промурлыкал я, наблюдая, как она зашла внутрь и захлопнула дверь. Будто она меня удержит. Вокруг коттеджа Магдалены была установлена защита. Чёрная соль по периметру, белая на подоконниках. Обычно это удержало бы монстров на расстоянии и защитило от тех, кто хотел причинить ей вред. Обычно.
— Заявишь права на неё? — аккуратно спросил Девиант, смотря на женщину, которую теперь было видно только в окне.
— Она под запретом. Что узнал? — спросил я, оборачиваясь на мужчину, с любопытством осматривающего Магдалену.
— Её долго не было в городе. Сбежала ещё до того, как мы приехали и открыли лавку, вероятно, поэтому у нас только обрывки истории. Большинство, полагаю, не более чем слухи. Плохо, что в своей неумолкаемой болтовне они забыли упомянуть о том, что они однояйцевые близнецы. Вскоре после кончины брата, который погиб в Афганистане, подорвавшись на бомбе — что мы итак знали из профиля сестры — она переехала в Пасифик-Сити. Изучала алхимию в хозяйстве и прочей ерунде и основы тактики ведьм вне закона. Около трёх лет назад она активничала на вечеринке в Портленде, а потом просто исчезла.
— Что ещё узнал? — спросил я, наблюдая, как она пошла в ванную, и принялась снимать одежду. Полегче, Лена. Я отвернулся, позволяя ей принять ванную в уединении.
— Она держалась особняком, не пыталась завести друзей, и все, с кем я разговаривал, едва знали о её существовании, даже мужчины. Она казалась такой некрасивой, что они даже не замечали её. На мой взгляд, объяснение этому одно — она далеко не такая простая. Одна её соседка вообще считала, что она скрывается по программе защиты свидетелей.
— Должно быть, как я считаю, она использовала магию, которая позволила жить среди людей, без потребности взаимодействовать с ними. Она была почти невидима, и никто ничего о ней не помнит. Как и помогала скрываться от Гильдии. Её ковен один из древнейших, но ты уже итак это знаешь. Эти засранцы прячут способности
