Есть несомненный Промысл Божий в том, что из поколения в поколение в России обрубались вершки и оставлялись корешки. Хотелось бы дожить до той поры, когда заговорят наконец не только о паламитском, но и о русском синтезе, подлинном итоге тысячелетнего восхождения России в православной вере. Не отдаленные ли отблески этого незримого миром дара такою душевной чистотой, свободой и непринужденностью наполнили классическую русскую литературу? Душевное тепло, сочувствие, великое чувство сродства всякой твари, всякому живому существу и притом удивительная потребность выслушать и понять даже того, с кем я не согласен и никогда не соглашусь. Увидеть в ближнем и дальнем доброе и живое, образ Божий, душу человеческую, спеленатую в тенетах мира, стенающую и взывающую к Творцу. Красотою, спасающей мир, задето русское сердце, и потому в нем живет та всемирная отзывчивость, та широта, сузить которую не сумели, как ни усердствовали, все революции и перестройки. Ни классовая борьба, ни рыночная экономика...
Русская культура и тем более русская духовная традиция несут в себе величие и масштабность, являют характер вселенский. Сузить их до затхлого провинциализма, если не выражаться и не сказать больше и точнее, чуждо их духу и враждебно их смыслу. Здесь одна из важнейших причин трагического неуспеха русского консерватизма: в его недопонимании коренных интуиций русской души, именно того, что он тщился защитить и охранить. Беда консерватизма в роковом несозвучии с устроением русской души, в полном недопонимании зиждительной катастрофичности и незабытой, не оставленной Богом трудной неустроенности русской истории. Как не вспомнить о "безумии для эллинов" и "соблазне для иудеев".
Не выбрасывать за борт наследие, снабжая его всевозможными ярлыками, призваны мы (сколько уже выброшено всего безвозвратно), а бережно, сочувственно, любовно и самоотверженно разобраться со всем тем, что досталось нам от предков наших. О мертвых не говорят худо - об этом еще язычники прекрасно знали. А мы призваны нести в мир свет Христов, свет любви и надежды, радостную весть о победе над смертью.
Даже Лев Толстой, и надо понять это ясно и отчетливо, - не только большой писатель, не только "зеркало русской революции", не только самонадеянный умник (этого уж никто у него не отнимет), но и тропинка, запущенная, заросшая невесть чем, по которой многие и многие на протяжении десятилетий возвращались к православной вере, оставляя поводыря на пути, где судил ему пребывать Бог. Дело, конечно, не в оправдании Толстого и толстовства, но в уразумении провиденциального значения даже апостасии, даже отступничества. Страшный опыт двадцатого века, века, который никак не хочет завершаться, не может и не должен быть сброшен со счетов. Россия, пускай не в самом отменном виде, но выходит из него, народ русский, несмотря ни на что, жив, язык наш не стал языком мертвым, возрождается духовный оплот народа нашего - православная вера, - все это чудо, и стоит вглядеться в него повнимательнее. Думается, что перед нами великое свидетельство существования Бога и несомненности неотступного присутствия Его в горниле человеческой жизни.
Нельзя излишне упрощать ситуацию. Мы несем в себе страшный культурный надлом, отнюдь не восьмидесятилетней только давности. Вопрос, разумеется, не в обвинении людей, а в допустимости и приемлемости методов, привычно употреблявшихся ими. Безусловно, следует, по возможности, выбираться из смешения всего со всем. Трудна духовная ситуация нынешнего мира для верующего сердца. Не буду говорить о внешнем, скажу о внутреннем: рассредоточенна молитва, обрывочны мысли, фрагментарны сведения, зачастую мало сопряженные с жизнью, пугаются своей глубины чувства. Мало намеленного, продуманного, прочувствованного, прожитого. Много мертвенного, отвлеченного, давящего. Не преодоленных до конца стереотипов мышления и уклада, почерпнутых извне. Ныне, когда безумие правит бал, починное юродство, думается, состоит в том, чтобы быть нормальным, нести в жизнь свет, радость, мир и душевное тепло, - все, чего так катастрофически недостает сегодня русским людям, оставшимся в "ледяной пустыне, где ходит лихой человек". Чему можно было бы поучиться у Евгения Евстигнеевича.
Страшны отвлеченные идеи, оторвавшиеся от своего духовного контекста, мертвеющие до идеологии, полные надмения и пренебрежения к людям. Господи, неужели мы этого еще так и не изжили? "Наша брань не против крови и плоти, - говорит святой апостол Павел, - но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных" (Еф. 6, 12). Неужели продолжает длиться все тот же беспамятный, бесконечно затянувшийся антракт? Опять ярлыки, усердно развешиваемые на оппонентов, - приведу далеко не самые яростные: "полуобразованный хулиган", "кликуша антихриста" (Кураев А. О нашем поражении. М., 1996)... Русская духовная традиция обнаруживала совершенно иные образцы отношения к людям. Бережность ко всякой душе человеческой, стремление не задеть, не обидеть, не унизить, не повредить сокровенному, запечатленному в ней. "Радость моя", обращался ко всем приближающимся к нему преподобный Серафим Саровский.
Не любование собственным прошлым влечет людей к дореволюционной России, а восстановление прерванной живой связи поколений. История - вовсе не накопление информации, а именно собирание живого. Не довольно ли с нас цитатничества и жонглирования мыслями, вырванными из контекста, - вот, кстати, что такое схоластика. Нужно было бы подробнее остановиться на вопросе о Николае Рерихе и только что появившейся книге Кураева о нем. Но это разговор особый, и разговор чрезвычайно серьезный, надеюсь к нему вернуться. Русские мальчишки бежали в Азию (как признался пойманный восьмилетний Миша Пришвин) или бежали в Европу. От чего бежали и что нашли, что утратили и что сохранили? Во всяком случае школа Гегеля ничем не лучше школы махатм, недаром же Герцен назвал логику Гегеля алгеброй революции. "Она, - по словам его, - необыкновенно освобождает человека и не оставляет камня на камне от мира христианского". Худо, когда упоение отвлеченным ведет к убийственной убедительности стиля. Впрочем, на этом пути наломано дров немало, и до вождя пролетариата с его "сволочью идеалистической" дотянуться не так просто.
Если уж говорить об экологии, сошлюсь на подготовленную мною совместно с Л. Г. Петрушиной и недавно вышедшую в свет книгу "Православие и экология", где на основе богатейшего материала сделана попытка осмыслить экологический подход в свете православного миропонимания. Был бы рад основательному и нелицеприятному разбору этой книги, а не указаниям, что экологическое движение тащат невесть куда. Конечно, тащат. И страну нашу тащили и тащат. Что же, и не жить после этого, сложить руки и ожидать худшего? Накануне величайшей духовной битвы, где, возможно, будет решаться не только судьба России, но и всего человечества?
Достаточно элементарной добросовестности, чтобы обратить внимание на то, что Рождественские чтения называются образовательными, а не педагогическими, не допустить сознательных или бессознательных передергиваний в сведениях о Российском православном университете (так, например, г-н Лёзов преподает арамейский язык, а вовсе не Новый Завет, что совсем не одно и тоже) или уточнить, что ни на этих чтениях, ни на прошлогодних Александр Леонидович Яншин не награждался. А награжден он был почти год назад особо, в связи со своим восьмидесятилетием. Можно подумать, что тогдашнему декану одного из факультетов РПУ это осталось неизвестно. И награжден был академик Яншин отнюдь не за увлечение Николаем Рерихом, а за тот действительно немаловажный вклад, который он внес в дело сохранения родной земли. Можно ли требовать от выдающегося геолога преклонных лет, не скрывающего, кстати, что всю жизнь верил в Бога и относился с благоговением к Церкви, отчетливости догматических суждений (он-то ведь семинарского курса не проходил и не по кафедре научного атеизма, надо сказать, защищал свои диссертации). Относительно называния Яншина "известным оккультистом" (это за то, что лет двадцать назад прочел вместе с большинством нашей интеллигенции "Семь дней в Гималаях" и сохранил уважение к Рериху) можно только подивиться. Неужели не стыдно, неужели с пресловутым пролетарским стилем и в следующий век вступим? Увы, не только оккультизм и теософия противостоят христианству...
Оскверненная и поруганная святая земля Русская, стоящая, подобно Престолу, на крови мучеников, на подвижническом труде праведников, хранившая и хранящая верность своему историческому призванию. Святое для каждого русского сердца слово "Радонеж" должно высоко стоять. Незыблемы Божий предначертания. Собирается нынче Святая Русь не отделяя живых и мертвых, собирается воедино, она-то именно и есть доподлинно и во веки веков, а есть ли мы, будем ли, - о том речет Бог...
