Воздушный разведчик — лучший друг пехоты.
6. Глаза артиллерии и танков
Воздушный разведчик — друг всех родов войск. Конница, артиллерия, бронетанковые войска — все пользуются услугами воздушного наблюдателя. Кроме разведки войск противника, летчиками ведется также разведка и своего расположения. Это очень важное дело.
Войска всегда тщательно маскируются от неприятельской воздушной разведки. Поэтому необходимо, чтобы натренированный опытный глаз летчика-наблюдателя проверил, насколько хорошо укрылись от воздушного противника своя пехота, артиллерия, танки. И ясно, что если в спокойной обстановке воздушный разведчик не обнаружил свои замаскировавшиеся войска, то противнику заметить их будет еще труднее. О всех замеченных недостатках маскировки летчики сразу же сообщают командирам частей.
Но не одной только разведкой обслуживает самолет войска. Воздушный разведчик является еще и метким глазом артиллерии и танков. И вот каким образом.
Сразу попасть в цель из артиллерийского орудия почти невозможно, особенно когда мишень находится на далеком расстоянии. Поэтому, чтобы поразить мишень, приходится предварительно сделать несколько выстрелов и пристреляться. С какого-либо высокого места артиллеристы наблюдают за разрывами снарядов и после каждого выстрела исправляют наводку орудия до тех пор, пока снаряд не попадет в мишень.
Но очень часто цель вовсе не видна с земли. Тогда на помощь артиллеристам приходит самолет.
Мне хорошо запомнился такой случай.
Неприятельская артиллерия в течение нескольких дней упорно обстреливала одну из наших батарей. Снаряды, правда, не попадали в цель, но разрывались уже довольно близко от батареи и мешали нормальной работе наших артиллеристов. Мне было дано задание обнаружить стреляющую неприятельскую батарею, а затем помочь нашим артиллеристам разгромить ее.
В тот же день под вечер я вылетел на разведку, надеясь в сумерках по блесткам выстрелов найти неприятельскую батарею. Обычно в эти часы она начинала обстреливать наши орудия. К великому нашему удовольствию, мы с летнабом быстро обнаружили ее. Она удачно замаскировалась у ограды кладбища и днем совершенно не была заметна.
Мы точно указали нашим артиллеристам место расположения неприятельской батареи и, договорившись с ними, приступили к разгрому.
Признаться, я мало верил в успех этого предприятия. У меня с летнабом не было достаточного опыта в корректировке артиллерийской стрельбы, да и с материальной частью у нас что-то не ладилось.
Самолет, на котором я летал в то время, только недавно вышел из ремонта. В полете из-за ветхого мотора и покоробленного воздушного винта он дрожал так сильно, что, казалось, бился в приступе тропической лихорадки. Летнабы шутливо признавались, что у них от безумной тряски в зубах не удерживаются пломбы…
Но это бы полбеды, если бы только не радиопередатчик, который постоянно причинял нам немало хлопот и огорчений. Его конструкция не отличалась большой прочностью, и от тряски то и дело перегорали лампочки, развинчивались детали, расходились контакты. И по этой причине мне редко удавалось довести корректировку до конца.
Однако в этот раз все мои опасения оказались неосновательными. Мы тщательно приготовились к полету. Воздушный винт заменили новым, только что полученным с базы. Хорошо закрепили расшатавшиеся детали радиопередатчика и настроили его на требуемую волну. Словом, сделали все, что было в наших средствах.
Корректировка прошла наславу. Этим мы были обязаны в значительной степени тому случайному обстоятельству, что в районе нашего полета не оказалось неприятельских истребителей. Мы работали без всякой помехи.
Первые снаряды, выпущенные артиллерией по нашему требованию, перелетели через кладбище и разорвались в полукилометре от батареи. Мой летнаб сейчас же сообщил артиллеристам по радио: «Перелет пятьсот метров».
Те моментально изменили наводку, и следующий залп взрыл землю значительно ближе, но уже левее цели.
«Влево двести метров», сообщил летнаб.
Четвертый или пятый залп попал прямо в кладбище. Высоко взметнулась черная земля. После этого залпа мы заметили на неприятельской батарее смятение: забегали люди, задвигались повозки.
Неприятельская батарея открыла стрельбу по нашей. Но следующие три-четыре залпа нашей артиллерии решили судьбу противника. Снаряды разорвались у самой ограды кладбища и, по всей вероятности, повредили некоторые орудия. Об этом красноречиво говорил тот факт, что неприятель перестал стрелять.
Через минуту три неприятельских орудия снялись с места и умчались в поле, поднимая за собой тучи пыли. За ними следом устремились повозки, зарядные ящики и прочий обоз батареи…
Помощь разведчиков нужна также и танкам. Прежде всего летчики фотографируют для них район, где им придется вести бой с неприятелем. Это очень важно для танкистов: они заранее должны знать, по какой местности придется вести машины.
Но самая ответственная работа разведчиков с танками начинается во время самых боев. Самолеты внимательно обследуют район боев и по радио предупреждают танкистов об угрожающей им опасности, о местонахождении неприятеля и тому подобном. Кроме того, они охраняют танки от воздушного врага.
7. На линии Маннергейма
Огромную роль сыграла воздушная разведка во время боев Красной армии с финской белогвардейщиной зимою 1939/40 года. Особенно большую услугу оказала она своим войскам при прорыве знаменитой линии Маннергейма. И трудновато пришлось здесь советским воздушным следопытам. Ведь эта линия строилась лучшими иностранными специалистами в течение многих лет, и все укрепления были заранее тщательно замаскированы хитрым врагом.
Все подземные сооружения и знаменитые ДОТы — долговременные огневые точки — были обсажены деревьями, перекрыты особыми маскировочными сетями. В эти сети финны вплетали белое полотно, которое сливалось с снегом и не было заметно с высоты полета. Все окопы и ходы сообщений были хорошо замаскированы. Под невидимым сверху перекрытием коварно притаились белофинские войска, их пулеметы и пушки…
Во время боев белофинские войска обычно не выходили из укрытий в светлое время суток. Чтобы не выдать своего места дымом, землянки отапливали только ночью. Ночью же подвозили боевые припасы, снаряжение и продовольствие. К утру все следы тщательно заметались. И вот попробуйте в этих условиях обнаружить противника с самолета, летящего с большой скоростью и на значительной высоте. А обнаружить надо было именно с самолетов, так как разведывательные отряды наземных войск не могли проникнуть за сплошной фронт маннергеймовских укреплений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
