значившегося палубным матросом. Пропустил его без задержки, ничем не проявив свою заинтересованность его личностью. Процедура заняла не более получаса. Оставив двух солдат на танкере, мы спустились по трапу на свой катер и отправились на берег. Там я оставался, ожидая высадки первой партии моряков. Прошло не более четверти часа, — продолжал Костя, — как от танкера отвалил катер и направился к берегу. Высадилось восемь человек. Я показал агента наблюдателям. Как только он миновал проходную, вышел в город, они повели его. Вот и все, — закончил Осипов свой доклад, устало погладил лоб, взял со стола стакан чаю и, грея озябшие руки, держал его между ладонями.
Начальник вышел из кабинета. Он доложил председателю ГПУ о первой части операции. У председателя Сергей Александрович пробыл недолго. Вернувшись, сразу взял зазвонивший телефон: старший группы наблюдения сообщил, что агент пока идет вместе с матросами танкера. Они побывали в портовом интернациональном клубе моряков, пошатались по комнатам, посидели в буфете, выпили по стопке коньяку. Двое остались в интерклубе, взяв билеты на киносеанс, видимо, не желая бродить по улицам под дождем. Шестеро же других вышли и всей группой отправились в город.
Старший группы наблюдения периодически звонил, докладывая о передвижении этих шести моряков. Так мы узнали, что двое из моряков зашли в духан поужинать и выпить, а, возможно, сбыть какую-либо мелкую контрабанду. Четверо оставшихся медленно брели по улицам, останавливаясь у освещенных витрин магазинов и входов в кинотеатры. Шли вразброд, не группой, а цепочкой — один за другим, почти не разговаривая друг с другом. Двое из четверки прельстились красочной афишей — зашли в кинотеатр. Оставались еще двое. Агент все отставал от идущего впереди. Он часто останавливался у витрин, незаметно осматривался, задерживался на углах. Наконец, улучив момент, свернул в темный, плохо освещенный переулок, быстро зашагал, сворачивая из одной улицы в другую, пока не вышел на ту, что вела к вокзалу.
— Вот куда он направлялся, — проговорил начальник, когда получил последнее сообщение, и, не отрывая трубки от уха, сказал, чтобы на вокзале продолжали наблюдение: очень возможно, что именно там, в толпе пассажиров, и должна произойти встреча, ради которой агент прибыл в Батуми.
— Быть может, он собирается уехать куда-либо? — высказал свое предположение Костя.
— Не исключено. В восемь часов уходит единственный поезд на Тбилиси. Если уж он сядет в поезд, то чтобы сойти на первой остановке, в Кобулети. Только так, и никак иначе, — уверенно проговорил Сергей Александрович, опять взглянув на стенные часы.
Я записывал донесения, поступавшие от группы наблюдения, отмечал время. Прошло еще минут десять, телефон не звонил, а все мы в ожидании молча смотрели на него. Раздался звонок: наблюдаемый пришел на вокзал, занял столик в ресторане, заказал водку и закуску. Он подозвал носильщика и передал ему деньги. Еще через несколько минут нам стало известно, что носильщик купил по его заказу билет до Тбилиси в мягком вагоне.
— Очень, очень хорошо, — проговорил Сергей Александрович. — Будем брать его в вагоне. Это удобнее и безопаснее.
Затем Сергей соединился с начальником транспортного отделения ГПУ станции и коротко ориентировал его о предстоящем аресте в поезде опасного преступника, предложил оказать помощь нашим товарищам.
Следующее донесение начальника группы наблюдения было о том, что, получив от носильщика билет, агент продолжает сидеть в ресторане.
— Займите соседнее купе и берите агента, как только поезд отойдет от станции. Я дам указание начальнику транспортного отделения организовать остановку Поезда хотя бы на одну минуту на станции Чаква. К этому сроку агент должен быть в ваших руках. Понятно?
Начальник позвонил в гараж и приказал шоферу Николаю подать машину к подъезду. Стрелки часов подходили к восьми, и до отхода поезда оставались считанные минуты.
— Этот тип взял билет до Тбилиси, но дальше Кобулети не поедет… Ведь завтра утром он должен быть на своем судне. — И, обратившись ко мне, сказал с загадочной улыбкой: — Поезжай на станцию Чаква, прими арестованного и привези его сюда… Наступила твоя очередь.
Я сорвался с дивана, спустился в свою рабочую комнату, взял пистолет и запасные обоймы к нему и, не успев надеть плащ, услышал сигнал подъехавшей машины. Под непрекращавшимся дождем мы помчались по улицам, разбрызгивая лужи.
— Гони в Чакву, мы должны прибыть туда раньше, чем подойдет поезд, — сказал я Николаю.
Он ловко поворачивал из улицы в улицу. В городе скорость сбавили. Выехали на шоссе и увидели уже отошедший от станции поезд. Николай выжал из машины все, что было возможно, и мы заметно стали обгонять состав. Шоссе шло параллельно железнодорожному пути, и мы не теряли из виду поезд с его ярко освещенными окнами вагонов. Я пытался представить себе, что происходит сейчас в мягком вагоне, где наши сотрудники брали агента БРП. Мы обогнали состав и подъехали к небольшому зданию станции Чаква. Огни паровоза были видны уже у входного семафора, и машинист паровоза дал протяжный гудок, предупреждая об остановке.
Замедляя ход, поезд подходил к станции.
Ожидавший на платформе оперуполномоченный транспортного отделения подвел меня к тому месту, куда должен прибыть мягкий вагон. Скрежеща тормозами, состав остановился, трое наших сотрудников вывели из вагона человека в глухо застегнутом резиновом плаще, блестевшем как лакированный, с глубоко надвинутым капюшоном. На запястьях его рук тускло поблескивали стальные наручники. Двое сотрудников вели арестованного под руки. По сигналу начальника поезда состав тотчас тронулся в путь, быстро набирая скорость.
Как было приказано, со станции я позвонил начальнику, доложив о приемке арестованного. Впятером мы с трудом втиснулись в небольшую автомашину и отправились в обратный путь.
Через двадцать минут мы подъезжали к подъезду ГПУ. Там нас ждал Осипов, а начальник в нетерпении выглядывал из окна своего кабинета на втором этаже.
Арестованного отвели в комендатуру. Мы поднялись в кабинет Сергея Александровича, старший группы доложил о том, как был арестован агент. Из его рассказа следовало, что они вчетвером под видом пассажиров заняли соседнее с агентом купе. Как только поезд тронулся со станции Батуми, проводник стал стелить постели. Чтобы не мешать ему, наблюдаемый вышел в коридор. В этом узком помещении агента было удобнее взять. Поджидавшие в коридоре товарищи быстро вывернули ему руки назад, втолкнули в свое купе и, надев наручники, уложили лицом вниз на нижний диван. Из его карманов извлекли пистолет «кольт», две запасные обоймы к нему и одну ручную гранату «мильса». Все было проделано в считанные секунды, и никто из пассажиров мягкого вагона даже ничего и не заметил. В кармане агента была мореходная книжка и двести рублей советских
