Грубая шутка Фернандо, видимо, пришлась по вкусу большинству пирующих, и зал просто таки сотрясся от гомерического хохота, в котором особо выделялся сочный баритон Шатофьера и густой бас Пуатье. Филипп подошел ближе к компании Маргариты и устремил на кастильского принца пронзительный взгляд.
- Каждый думает в меру своей распущенности, кузен Уэльва, - ответил он, когда смех немного поутих. - Что же касается меня, то я лишь проводил кузину Бланку до ее покоев.
- Однако долго вы ее провожали, - не унимался Фернандо. - Больше часа... Ага! Понятненько! Все в порядке, господа. Моя сестра, оказывается, поселилась где-то по соседству, и кузену Аквитанскому пришлось отвозить ее.
- А к вашему сведению, - вставила словечко Маргарита, - ближайшее людское поселение, мужской монастырь августинцев, находится в двух милях отсюда, так что нашему дорогому кузену пришлось здорово попотеть, чтобы уложиться в один час... Вы, случаем, лошадь не загнали, кузен?
Присутствующие так и покатились со смеху. Филипп не на шутку разозлился, но никакой достойной отповеди насмешникам, кроме грязных ругательств, не приходило в его затуманенную хмелем голову.
- А ему это не впервой, - заметил Фернандо. - В бытность свою в Толедо он имел обыкновение назначать по нескольку свиданий в одну ночь.
- Ну и как? - вяло поинтересовался Педро Арагонский. - Успевал?
- Ясное дело, успевал. Он же вездесущ и неутомим.
- Какое счастье, что я оставил свою сестру в Шалоне, - с серьезной миной констатировал Тибальд Шампанский. - Так я чувствую себя более или менее спокойно. Хотя, надо признаться, если я подолгу не вижу кузена Аквитанского, меня начинает мучить дурные предчувствия.
Опять хохот.
- Надеюсь, - отозвалась Маргарита, - с кузиной Бланкой по дороге ничего не случилось?
- А что с ней могло случиться? - с циничной ухмылкой произнес Филипп, наконец совладав с собой. - Кто-кто, но вы, Маргарита, должны знать, что ничего особенного. С вами же было все в полном порядке, не так ли? Вы даже не забеременели, насколько мне известно.
Смешки в зале мигом умолкли. От неожиданности Маргарита остолбенела. Королева Констанца Орсини, Жоанна Наваррская, Изабелла и Мария Арагонские стыдливо опустили глаза, а Тибальд Шампанский и Педро Оска вскочили со своих мест и, сжав кулаки, медленно двинулись к Филиппу. Эта медлительность придавала их угрозе некую зловещую внушительность. Филипп ожидал их приближения с олимпийским спокойствием. Синева его глаз, обычно чистая и глубокая, как весеннее небо над Пиренеями, поблекла и стала напоминать скованное льдом зимнее озеро.
Эрнан тоже встал.
- Сейчас будет драчка! - громко сообщил он. - Двое на одного. Ну, ничего, невелика беда. Держитесь, государь, я иду на подмогу. Вместе мы их так отделаем... - И он ринулся к Филиппу.
Первой опомнилась Изабелла Арагонская. Она торопливо поднялась с кресла, быстрым шагом опередила Тибальда и Педро Оску и стала между ними и Филиппом.
- Умерьте свой пыл, господа! - чеканя каждое слово, произнесла она, обращаясь к атакующим. - Ваше искреннее негодование направлено явно не по адресу. Вам следовало бы несколько раньше выказать свое рыцарство - когда дон Фернандо и Маргарита оскорбляли отсутствующую здесь Бланку. Кузина Наваррская сама напросилась на неприятности, и нечего тут винить дона Филиппа. В конце концов, это его личное дело, где он был и с кем он был. А вы, дон Фернандо... Я, право, не понимаю вас. Хотите вы того или нет, но Бланка ваша родная сестра, и как бы вы к ней не относились, она таковой остается. Своими пошлыми остротами в ее адрес вы прежде всего оскорбляете всю свою семью, а значит, и самого себя. Мне стыдно, что у моей сестры такой муж.
Маргарита и Фернандо смутились под осуждающими взглядами прочих дам и господ, которые, вдруг почувствовав себя неловко, поспешили переложить на них всю вину, хоть и сами были не без греха.
Филипп невольно залюбовался Изабеллой.
"Ах, какая она красавица! - с умилением подумал он и тут же удрученно добавил: - А досталась такому увальню..."
- Дон Педро, - снова заговорила Изабелла, властно глядя на графа Оску. - Я старшая дочь вашего короля. - Затем она перевела свой взгляд на графа Шампанского: - Я ваша наследная принцесса, дон Тибальд. И я приказываю вам обоим вернуться на свои места. - Она топнула ножкой. - Ну!
Тибальд Шампанский и Педро Оска неохотно повиновались, всем своим видом показывая, что поступают так против своей воли и только из уважения к женщине и принцессе.
Эрнан де Шатофьер тоже уселся и хлопнул по плечу сидевшего рядом виконта Иверо.
- Аларм отменяется, приятель. Продолжим-ка наше состязание.
Порядком кося глазами, Рикард внимательно посмотрел на Эрнана и в растерянности захлопал ресницами, по-видимому, не соображая, о чем идет речь, но потом все же неуверенно кивнул.
- Вот и ладушки, - сказал Шатофьер и поднял очередной кубок вина.
Между тем Изабелла подошла к Филиппу и взяла его за руку.
- Принц, вы не откажете мне в одной маленькой услуге?
- Всегда рад вам служить, моя принцесса.
- В таком случае, побудьте моим кавалером до конца этого вечера. Сегодня мой муж не в состоянии позаботиться обо мне.
- Почту за честь, кузина, - вежливо поклонился Филипп. - Я весьма польщен вашей просьбой и с превеликим удовольствием выполню ее.
Граф де Пуатье недовольно заерзал в своем кресле, однако возражать не стал, лишь потребовал себе еще кубок вина.
Филипп и Изабелла отошли в противоположный конец зала, подальше от обеих компаний, и устроились в мягких креслах, немного повернутых друг к другу. На какое-то мгновение их колени соприкоснулись, и Изабелла с такой поспешностью отдернула ногу, будто до боли обожглась. Ее щеки вспыхнули ярким румянцем, и Филипп с некоторым самодовольством отметил, что смутилась она вовсе не из страха оказаться в неловком положении - ведь их ноги надежно укрывал от посторонних глаз стоявший перед ними невысокий столик.
- Кузина, - первым заговорил он. - Примите мою искреннюю признательность за ту услугу, которую вы мне оказали... Да и не только мне - всем остальным тоже.
- Я сделала то, что сочла нужным сделать, - просто ответила Изабелла. - Не больше, но и не меньше.
- И все же позвольте мне считать себя вашим должником.
Она кротко улыбнулась; в ее глазах зажглись лукавые искорки.
- А вы не очень обидитесь, если я не позволю?
- Но почему? - удивился Филипп.
- Честно говоря, я боюсь быть вашим кредитором, дорогой кузен. Насколько мне известно, у вас довольно своеобразное понимание долга перед дамой, к тому же вы, как и Господь Бог, привыкли воздавать сторицей. Поэтому я сразу списываю ваш долг и сжигаю все ваши векселя - и вот уже вы мне ничем не обязаны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
