И тут прозвучал его голос с легкой утренней хрипотцой:
— А ты уже, оказывается, не спишь. Надеюсь, хорошо отдохнула? — Сосед по кровати не спеша потянулся, затем легко сел за счет движения тренированных мышц живота. Потом окинул ее взглядом, повернувшись вполоборота, удовлетворенно хмыкнул и вдруг потянул с нее одеяло одной рукой, одновременно наклоняясь над ней и протягивая вторую руку. Это был привычный для нее в прошлом утренний ритуал, когда она охотно принимала своего бодрого и эротичного красавца-мужа в свои объятия.
Накопившийся за ночь в мужской крови тестостерон требовал хорошей сексуальной разрядки, и почему бы не пойти навстречу мужу в таком приятном деле… Так хорошо было почувствовать в своих пальцах густые завитки волос на его мускулистой, выпуклой груди, его требовательные и сильные пальцы, раздвигающие уже увлажненные в сочленении бедра, его жадные губы, тянущиеся к соскам на ее груди. Но все это в прошлом.
А сейчас это традиционное действо пробудило вспышку гнева. Она вцепилась обеими руками в кромку одеяла, не позволяя обнажать свое тело.
— Ты не имеешь права, — возмущенно заявила она.
— Ну почему же? Я твой муж. — Он непринужденно поправил пальцами локон на ее щеке.
Рейчел попыталась отвернуть голову и откатиться на край постели, подальше от его рук. Но он столь же быстро и хладнокровно перехватил ее движение, удерживая за бедра.
— Куда же ты? Осторожнее. Так ведь можно и упасть.
— Отпусти меня! Немедленно! — гневно крикнула она.
— Ни в коем случае.
Он потянул ее поближе к себе, одновременно продвигаясь навстречу. Рейчел бешено сопротивлялась, но силы были неравны. Она почувствовала его обнаженное тело, вплотную, близко, слишком близко. Почувствовала его мускусный эротический запах. Но это же просто изнасилование. Она не сможет противостоять его натиску и силе. И у нее так долго не было мужчины! Это просто нечестно с его стороны. Захватить ее вот так, врасплох, не подготовленной к отпору. Размягченной после сна.
— Ну не надо, пожалуйста.
Видимо, ее жалобный, просящий голос оказался более действенным, чем сопротивление, которое только раззадоривало и пробуждало охотничьи инстинкты. Крис как-то сразу успокоился. Исчез хищный блеск в глазах. Движения стали более мягкими и плавными. Он осторожно взял ее пальцами за подбородок, всматриваясь в глубину мерцающих глаз, наполненных страхом и негодованием. Губы слегка дрожали, и нервно пульсировала синяя жилка на шее. Все это создавало щемящую картину уязвимости и полной беззащитности, которую он просто не мог вынести. Ведь у него было великодушное сердце настоящего мужчины и рыцаря, великого и бескорыстного защитника слабых, угнетенных и обиженных. В том числе, по определению, и собственной жены.
Кристиан О'Нил аккуратно вытер одинокую слезинку, сиротливо сползающую по ее щеке на подушку, и, наклонив голову, слегка коснулся губами ее щеки, как это обычно делают родители, успокаивая плачущего ребенка. Затем осторожно коснулся ладонью ее живота, где подрастал ребенок, его ребенок. Пока еще маленький человечек, скорее, просто зародыш, эмбрион, но уже со всеми задатками будущего великого человека, покорителя вселенной. Похожего на него продолжателя его дела. Его будущее, его бессмертие. Эта мысль поразила его больше всего.
Он подумал о том, как нелегко будет восстановить их прежние взаимоотношения с женой. Во всяком случае, такой искренности, простоты и естественности в них уже не будет. Эта утрата невосполнима, и с ней придется смириться. А что еще можно было ожидать после использования шантажа для восстановления семейных отношений?
Пока он размышлял, Рейчел воспользовалась возникшей паузой и выскользнула из его объятий. Подхватив на ходу какую-то одежду, она скрылась в ванной комнате, громко щелкнув задвижкой. Тоже нечто новое для него. Появление барьеров и средств защиты от вторжения извне. То есть от него. Стал чем-то вроде пугала для беременных женщин. Крис с горечью вздохнул и, собрав собственную одежду, решил отправиться в другую душевую, благо в этой огромной квартире санитарных помещений вполне хватало.
Пятнадцать минут спустя Рейчел стояла у выхода из спальни, прислушиваясь. Вроде все тихо. Она оделась в приталенный брючный костюм янтарного цвета, надев под жакет легкий кашемировый свитер красноватого оттенка, закинула на плечо сумочку и направилась к лестнице, ведущей на нижний уровень квартиры. Желательно было пробраться так, чтобы не столкнуться с мужем. Жаль, что у нее нет специальной военной подготовки и навыков бесшумного передвижения по вражеской территории.
Проходя мимо кухни, она услышала приятные запахи чего-то жареного, ванили и свежемолотого кофе, доносившиеся в приоткрытую дверь. Как-то сразу засосало в желудке, и она вспомнила, что за всеми треволнениями давненько не наполняла его ничем съестным. А ведь надо думать не только о себе, но и о ребенке. Иначе какая же из нее получится мать? Кроха должна расти, а для этого ее или его нужно постоянно подпитывать извне.
На кухне царствовал Брайан Коннор. Готовил яйца, поджаривал ломтиками бекон и какие-то колбаски, варил кофе. Это будет типичный завтрак по-ирландски. Сытный, с обилием мясных блюд. Никак не может отрешиться от своих эмигрантских привычек, завезенных с далекой родины, из Белфаста. Сбежал в свое время из Северной Ирландии, когда у него начались нелады с королевской полицией и, как он выражался, с колониальной британской юстицией, из-за его членства в Ирландской республиканской армии.
Брайан почувствовал ее присутствие и с улыбкой спросил:
— Где будете завтракать, миссис О'Нил? Прямо здесь или в столовой? Если не хотите кофе, могу приготовить чай.
— Лучше чай, — раздался от двери голос мужа. — Беременным женщинам предпочтительнее пить чай. Слабо заваренный. Кофеин слишком возбуждает и является сам по себе наркотиком. Ты же не хочешь, чтобы ребенок родился наркоманом?
Опять это грубое вмешательство в личную жизнь, хотя и в шутливой форме. Неужели теперь так будет каждый день?
— Нравится играть роль босса? — Она сморщила нос и попыталась изобразить насмешливую улыбку, чтобы не показывать ему, как ранят его слова. Зачем доставлять лишнюю радость своему мучителю. Все-таки голод действительно ее донимал, и все чаше в последнее время. Ребенка внутри надо было кормить, то есть приходилось питаться за двоих.
Брайан начал расставлять уже приготовленные блюда на тележку, чтобы отвезти их в столовую. В нетерпении, не дожидаясь завершения сервировки стола, Рейчел взяла с тарелки мягкую, ароматную булочку. Намазала ее маслом и клубничным джемом и стала жадно поглощать на ходу, направляясь вслед за сверкающей нержавеющей сталью кавалькадой в столовую. Черт, ну и здорово же она проголодалась. Никакого самоконтроля. Если аппетит будет развиваться и дальше такими темпами, то к концу беременности она растолстеет так, что придется двери расширять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
