Вживую император производил более сильное впечатление, чем по связи. Сейчас ощущение власти буквально заставляло склонять голову. Наташа с трудом держалась, чтобы по примеру Альды не присесть в реверансе — сразу и этикет вспомнился. Почему-то ей показалось, что император ее проверяет. И если она сдастся, то… непонятно, что будет тогда, но ясно, что к ней потеряют любое уважение.
— Интересный способ приветствовать у вас на родине, госпожа Наташа, — усмехнулся император, не делая даже попытки движения в ее сторону. — Барон Лоран говорил, что когда протягивают руку для рукопожатия, то показывают, что не держат оружия и что пришли с миром.
— Ответное пожатие показывает, что гостя принимают и тоже не таят зла.
— Но дамы всегда подают руку первыми?
— Это привилегия…
— И проклятье, — кивнул каким-то своим мыслям император. — Ты ведь говорила, что если протянешь руку для рукопожатия, а не для поцелуя, то это будет оскорбление мне? Я правильно понял.
— Нет, ваше величество. Точнее я не совсем верно объяснила барону. Первым протягивает руку старший по положению, показывая, что принимает гостя. Если же женщина, протянет руку для рукопожатия, то, раз она всегда подает ее первой, сделает заявку на равное положение с тем, с кем здоровается. Так протянуть руку я могу другу, мужчине, с которым вместе работаю, например, но никогда начальнику. И чем выше он положение занимает, тем менее такое допустимо.
— Интересно… мы потом с тобой обсудим нормы поведения в твоем родном мире. Имперский этикет, откровенно говоря, давно пора упростить. — Император наконец шагнул к ней и склонился к руке, изобразив осторожный поцелуй и выпрямился, с насмешкой поглядев куда-то в сторону одной из беседок. Чуть наклонился, чтобы его голова как раз оказалась вровень с головой Наташи и прошептал так, чтобы слышала только она:
— Готов спорить, что сейчас почти все приглашенные девушки согласны променять последние золотые лишь бы оказаться на твоем месте, ибо император ни перед кем и никогда не склоняет голову даже из вежливости. И уж тем более никому не целует рук. А пока наслаждайтесь отдыхом, госпожа Призванная. — И император, не скрывая усмешки, зашагал дальше, оставив растерянную девочку хлопать глазами.
— Что? Что он сказал? — запрыгала от нетерпения Альда вокруг подруги.
Наташа наградила ее сердитым взглядом.
— Что, что… сказал, что вляпались мы… точнее я.
— В смысле?
— В том смысле, что половина… хотя нет, все девушки, что видели нашу встречу с императором, теперь мечтают вырвать мне волосы.
— О… Ха. Не переживай, у тебя парик, — хохотнула Альда.
— Ты не представляешь, какой величины камень сняла с моей души! Что нам вообще делать? В беседку или гуляем на всеобщем обозрении? Чувствую себя обезьяной в зоопарке.
— Если идем в беседку — присоединяемся к какой-то компании. Уверена, что сможешь говорить?
— Я домой хочу, — убито заявила Наташа Дарку. — Я, конечно, понимала, что императорский бал тот еще «праздник», но даже не догадывалась до какой степени.
— Наташа, вспомни что говорил Лоран Раскин — тебе простят все, кроме убийства императора, — хмыкнул Дарк.
— Предлагаешь убить всех гостей? — оживилась Наташа.
— Только без фанатизма!
Наташа рассмеялась.
Вопреки ее опасениям, время до официального начала бала прошло без эксцессов. Честно говоря, она так и не поняла зачем эта прелюдия вообще нужна. Судя по тем разговорам, которые ей поневоле пришлось услышать, предстоящий бал довольно активно обсуждался, с упоминанием массы имен, которые девочке ничего не говорили. Кто-то там провинился, кто-то отличился, кто-то что-то не так сделал. Когда их группа подходила к очередной беседке, разговоры смолкали. Их дежурно спрашивали о дороге в империю и здоровье, они дежурно отвечали, после чего шли дальше.
Судя по одобрительным взглядам некоторых старых матрон это было самым правильным поведением с их стороны. Они успели пройтись по всему саду, поздороваться со всеми встречными и обменяться с ними дежурными фразами. Как говорится, себя показали, на других посмотрели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вынырнувший из-за какого-то декоративного деревца барон Лоран Раскин подтвердил ее мнение.
— Вы молодцы, — кивнул он. — Все правильно сделали.
Наташа неодобрительно промолчала. По ее мнению, барон мог бы им и подсказать что делать. Сам барон, судя по всему, это неодобрение уловил и задорно усмехнулся, вернувшись в образ этакого весельчака-мажора.
Очередная проверка? Да задолбало все!
Барон заулыбался еще лучезарнее.
Бесит, когда кто-то так легко читает настроение. Чувствуешь себя словно под рентгеном. Опасный этот барон тип. Очень опасный. Барон, судя по всему, это тоже считал и улыбаться перестал. Покосился на Наташу.
— Не переживайте, госпожа Наташа. Считайте это моим доверием к вашему уму. Если бы я подсказал, то придворные сразу бы поняли это. Поверьте, они такие тонкости уловят вмиг. А так вы в их глазах заработали маленькие плюсики. Они вам пригодятся. А сейчас идемте, скоро начнется бал. Поскольку он организован в вашу честь, то вам надлежит быть рядом с императором, ваши сопровождающие будут недалеко, не переживайте о них.
С Альдой Наташа чувствовала себя увереннее, но также понимала, что тут ничего поделать нельзя. Потому только вздохнула, беспомощно покосилась на подругу с телохранителем и зашагала следом за бароном, краем глаза заметив, как к ее друзьям подошел какой-то человек в парадной форме и пригласил их за собой.
Барон провел ее какой-то неприметной тропинкой к небольшой двери в стене дворца, скрытой за плющом. Они прошли по коридору и вдруг оказались в просторном зале, где уже стоял император и общался с какой-то женщиной. Судя по короне на ее голове — императрица. Недалеко от них о чем-то оживленно спорили трое детей, старшему из которых было лет двенадцать, младшей девочке лет десять. Средний брат стоял между ними, похоже пытаясь предотвратить драку. Император иногда поглядывал в их сторону и чему-то улыбался. Кажется, ссора детей его скорее забавляла, чем волновала. Точнее не сама ссора, а ее причина.
На звук шагов он повернулся и кивнул, приглашая Наташу подойти. Барон поклонился, слегка попятился и, развернувшись, исчез. Судя по всему, все это обговаривалось им и императором заранее. Тут, похоже, вообще никого, кроме императорской семьи, не было.
Императрица смотрела с интересом и улыбкой. Дети, перестав спорить, дружно повернули голову в сторону гостьи.
— Наташа, — император кивнул. — Пока мы одни, позволь без политесов. Я специально попросил барона пригласить тебя сейчас. Хочу поговорить не как император, а как муж и отец. — Император кивнул жене и с улыбкой глянул на детей. — Награда наградой, но хотел поблагодарить тебя просто как человек… — Император помолчал. — Жалко Жордеса. Ты тогда была совершенно права. Не годился он для такого поручения. Слишком прямолинеен. Ты же, когда нашла убийцу, помогла раскрыть очень серьезный заговор. И он был подготовлен намного лучше, чем восемнадцать лет назад. Ты спасла не только меня, но и мою семью.
Наташа заметила, как при этих словах старший мальчик нахмурился и сердито глянул на отца. Сестра пихнула его локтем, а средний как-то печально вздохнул и снова втиснулся между старшим братом и младшей сестрой. Кажется, причина ссоры брата с сестрой именно она. Император снова улыбнулся.
— Позволь представить тебе мою семью. Моя жена — Эриана. — Женщина чуть склони ла голову. Наташа поклонилась намного глубже, вызвав одобрительную улыбку императрицы. Формально, раз все без чинов, она не обязана была так кланяться, как объясняла ей правила Альда, но шея у нее не обломится, а окружающим приятно. — Мой наследник — Арест.
Старший мальчишка надулся, но, четко следуя этикету, кивнул, никак не выразив недовольства. Наташа поклонилась и ему.
— Второй сын Дориан. Самый рассудительный из них.
В ответ на реплику отца Арест надулся еще сильнее, а второй мальчишка никак не выразил своего отношения к похвале. Вежливо шагнул вперед, поклонился, отступил, замер.
