Если уж, вы, уважаемые писатели-экспериментаторы, жаждете лавров славы известных писателей, нашумевших своими пусть и эпатажными произведениями, то для начала поучитесь хотя бы грамотному стилю и глубокому содержанию. А, если не умеете писать мастерски, то «неча на зеркало пенять, коли рожа крива». Экспериментировать с текстами, конечно, нужно – дело хорошее, но так, чтобы вызывать интерес и понимание у читателя, а не отвращение и, мягко говоря, недоумение, как это можно сказать о рассказах Павла Лобанова (г. Томск), которые ни о чем. В противном случае не предлагайте свой бред неразборчивым издателям, которым лишь бы «постебаться» над доверчивой читательской публикой постсоветской эпохи. Каков издатель, таков и автор – у обоих психика извращена. И не надо рассказывать сказки о том, что, мол, массовый читатель требует все время чего-то примитивного, скабрезного и неортодоксально-бунтарского. Мы, литераторы и литсотрудники, САМИ и создаем такого читателя – потребителя непристойностей, абсурда и патологии. За какой-то век самоцензура в цивилизованном обществе (кстати, обществе потребления) ослабла настолько, что в искусство и, в частности, в литературу хлынул поток творений авторов с расщепленной психикой, экзальтированным темпераментом и просто «беспредельщиков» и нигилистов. Их удел – разрушать и дискредитировать, а не создавать и воспевать все то самое лучшее, светлое и возвышенное, что создало человечество за свою многотысячелетнюю историю. Демоническое начало в человеке ныне довлеет над божественным.
Что касается наиболее представительного в этой книге (в отношении прозы) уфимского блока, то особо хотелось бы отметить наполненные символикой, психологизмом, богатые метафорами, неординарные по глубине философского осмысления бытия человека, произведения Игоря Фролова. Рассказ Юрия Горюхина «Папа» весьма неплох, но более поздние произведения автора («Африканский рассказ», «Второй план», «Юлька и Савельич») вне всякого сомнения, сильнее и ярче. В творчестве Горюхина, конечно же, присутствует хваленый саспенс (от англ. suspense – неизвестность, неопределенность, нерешенность), но вот говорить о психологизме не приходится. И, если у Чехова, Лондона и Хемингуэя психологизм в явной форме отсутствует, но все богатство душевных переживаний персонажей переданы с помощью опосредованного описания через действия героев и приемом умолчания, то текстам Горюхина это присуще, увы, лишь в небольшой степени. Артур Кудашев и Айдар Хусаинов, пожалуй, тоже чужды модного сегодня абсурдистского дискурса.
Вообще же, среди представленных в сборнике 39 прозаических произведений, едва не единственное реалистическое из них, заслуживающее, на мой взгляд, пристального внимания – рассказ нижегородца Валерия Хазина «Фрау Целер». Тема рассказа – о творческом пути литератора, о писательской славе и, в особенности, о произведениях, оказывающих воздействие на судьбы людей и порою ломающих жизни («тексты-убийцы»). Здесь это перекликается с не менее важной темой – об ответственности автора за свое «детище» перед обществом и самим собой (пред своей совестью). В погоне за суетной мирской славой (широкой известностью и популярностью) и большими гонорарами авторы подчас забывают не только о нормах приличия, но и об опасностях, таящихся в мощном воздействии слова на умы и психику людских масс. Слово может искалечить судьбу, больно ранить и даже уничтожить человека – помнят ли об этом современные писатели? И прежде чем публиковать свои творения, не обязаны ли авторы выносить их на суд собственной совести? Если же таковая отсутствует или извращена, то горе им самим и их читателям. Не убоявшись гнева Божьего и людского презрения, изливают весь смрад из своей темной души наружу, засоряя и без того изгаженную ноосферу.
Главные мотивы всевозможных авангардистских текстов (именно «текстов»!) – тотальный духовный нигилизм, подразумевающий неприятие всех традиций и ниспровержение устоявшихся норм, то есть, по сути, деструктивность мышления и отношения к миру, крепко замешанная на психосоциальном и социокультурном юродстве (шизопараноидальности): таковы тексты Леонида Зейгермахера (г. Екатеринбург) и Андрея Жданова (г. Новосибирск); и второе – выпущенные на волю низменно-животные инстинкты, наполненные неограниченной похотью, пошлостью, непристойностями и развратом: таково сочинение Юрия Паста (г. Краснодар). Поощряется глумление над святынями, кураж над человеческими достоинствами и добродетелями, пустопорожний треп о высших ценностях, умаляющий и высмеивающий их непреложный смысл в бытии человека, и прочие хамские нападки, выверты, «приколы» и «стёб». И все это подается под соусом «экспериментальной литературы», «новой литературной волны» и «тенденций постмодернизма». Якобы разные там традиционалисты и ретрограды от литературы не в состоянии оценить творческие искания современных молодых (по преимуществу) талантов – альтернативных прозаиков и поэтов. Лукавите, господа издатели! А лукавство, как известно, от князя мира сего. Тексты (впрочем, и фильмы, полотна, музыка) обласканных вами, непонятных большинству НОРМАЛЬНЫХ людей, авторов-альтернативщиков несут заряд разрушения и извращений, что суть – инферно (от лат. inferno – ад, преисподняя)! И предназначены они вовсе не для людей, а для НЕЛЮДЕЙ. Так пусть их и читают (смотрят, слушают) инопланетяне и бесы, если таковые отыщутся во Вселенной (в чем лично я глубоко сомневаюсь), а наше ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ сознание не смейте засорять грязными стишками и пакостными рассказиками! И без вас и ваших ремесленнических поделок хватает безумия и низменности в мире.
Искусство по содержанию и форме является человечным и человеческим. Не бывает негуманитарного искусства – искусство кибер-машин, животных и внеземных форм разума нам неизвестно, ибо кибер-машинам не присуще целеполагание, у животных отсутствуют высшие духовные переживания, а существование инопланетных разумных существ, увы, не доказано. Искусство в своем современном понятии всегда покоилось на трех китах: гуманизме, реализме и рационализме. Эти основания не могут быть поколеблены никакими метафизическими девиациями и религиозно-мистическими эскапизмами деятелей и производителей духовной культуры человеческого общества. В противном случае, это будет уже нечеловеческая культура иной цивилизации. А уж тем более представляются уродствами и мутациями (мутации, как правило, ВСЕГДА – патологии) всевозможные абстракционистские эксперименты в области искусства, в рамках рационально-художественого дискурса. Для проявления подобных «экспериментальных» устремлений существует обширное поле оккультизма, метафизики, кармапсихологии и глубинной психологии, где имеют дело с продукцией сновидений, фантазий, «снов наяву», интуиции, глубин подсознания, парапсихических явлений и трансперсональных состояний. Это – особенная область специфических исследований не для массового потребителя информации. К этой сфере человеческого мировоззрения и творчества следует примкнуть и авторам экспрессионистских, дадаистских и т. п. произведений. Здесь их родной дом и кров, где они смогут черпать силы, информацию и вдохновение для своего неординарного, можно сказать, негуманитарного творчества. Таково мое им самое благое пожелание.
Эрик Артуров
«Цветок мудрости»
Таинственная и необъяснимая область мистического знания и опыта – сколь притягательна она для многих людей с непредвзятым мнением, интригуя, порою, и самых закоренелых скептиков. Пожалуй, не ошибусь, если посмею утверждать, что в самом душевном устройстве человека заложена стойкая вера во все, что значительно превосходит миропонимание людей той или иной эпохи. И доселе в век электричества, атома компьютеров и комических полетов человека очаровывают всевозможные загадки природы и необъяснимые явления, сверхпсихические способности и спонтанное возникновение чудес в нашей повседневной жизни. Или – жажда оных…
Литературы, посвященной этой сфере духовной культуры человечества ныне – море разливанное, как книжной, так и периодической. Нас же интересует последняя. Как правило, газеты, и журналы по эзотерике представляют собой либо собрания нелепых слухов и выдуманных умелыми и не очень фантазерами историй в духе Стивена Кинга, либо же подобного рода издания – орган пропаганды определенной мистической (в том числе и тоталитарного толка) секты.
Приятным исключением из этого ряда явился недавно появившийся уфимский журнал «Цветок жизни». И, если первый номер (март-апрель с.г.) выглядел, как по форме, так и по содержанию, на уровне ведущих российских и ближнезарубежных иллюстрированных журналов по этой тематике, то второй – значительно превосходит своих собратьев.
Отличное качество печати, мелованная бумага, цветная (многоцветная) глянцевая обложка, множество прекрасных иллюстраций и фотографий – большая заслуга учредителя и издателя, но искушенного потребителя массовой информации этим уже не удивишь. Подкупает другое: серьезный, выдержанный тон публикаций, как и умелая подборка занимательных материалов.
