фото. Странный он какой-то мальчишечка, молчит, от денег отказался, даже руку оттолкнул. Ну и ладно, зато в руках у неё оказалось удостоверение «Губернской газеты»:
– Э, ты что, почему корреспондент?
– Не бзди, подруга, так солиднее.
Подумала: а что, авось ещё где пригодится. И отправилась в «Фармэнс». Не ближний свет, это на окраине Октябрьского района.
Автобус ехал минут сорок. Три остановки в микрорайоне Жаброво, идеально размеченном на квадраты жёлтыми девятиэтажными домами, а в центрах этих квадратов то торговый дом, то школа, то детсад, то храм. И сосны! Не посаженные, а многолетние, бережно сохранённые при строительстве. Асфальтовые дорожки между ними. Вон женщина катит коляску, мелькая за деревьями белой футболкой. Прикольно так, когда не дом втискивают между домами, а целый населённый пункт проектируют. Хотелось бы здесь жить. Чтобы квартира, муж, чтобы вот так же с колясочкой… как больно мечтать о том, что не сбылось! Так задумалась об этом, что не заметила, что автобус уже едет по улице частных деревянных домов. Потом с одной стороны тянется пустырь, а за ним белеют корпуса экспериментального фармацевтического производства, а за его высоким забором снова возникают многоэтажные жилые дома той же серии.
Тут серьёзная пропускная система, не амбарная книга и дядя Саша на вертушке, а аквариум с мониторами, арочным металлодетектором и охранниками на входе, пропуск, хоть и гостевой, но электронный. И что-то многовато народа у входа. Какая-то не то экскурсия, не то проверка. Отстояла в очереди, поднялась на второй этаж, нашла юриста. Старым Миша его, конечно, зря назвал, лет ему под сорок, но мрачен не по годам. Читал долго, вычеркнул два абзаца. Лине жалко было второй особенно, но возражать сразу не стала, пробежала по тексту ещё раз и поняла, что тут намёк на конкурентов и может быть воспринято как антиреклама. Попросила поставить визу.
– А это к генеральному. Или к заму.
Она молча вывалилась в коридор, и тогда уже забурчала самой себе, что на фиг было звать, если ничего не решает. Потом вспомнила, что те, кто решает, даже трубку не подымают, а этот пропуск выписал, и успокоилась. Разложила вещи на подоконнике, позвонила Мотылёву, попросила убрать два абзаца.
– Вовремя ты, – откликнулся он. – Я уже подписывать нёс. А жаль, изящный пассаж Ванечка зафинтилил.
– Самой жалко, – откликнулась она. – Если босс меня разыскивать будет, так я ещё здесь. Визу ещё не поставили.
Дошла до приёмной. Только протянула руку к дверной ручке, как дверь резко распахнулась и даже ударилась обо что-то за ней. Чуть не сбив её с ног, выбежала женщина в слезах и, всхлипывая, понеслась к лестнице. Вошла, огляделась. Похоже, с коллегой разминулась. Ишь, начальство здесь какое, до слёз доводит. А может, харрасмент?
– Эх, а у меня-то босс золотой, – вздохнула.
Заглянула в дверь, на которой написано «Генеральный директор». Зовут, значит, Андрей Павлович. Этот генеральный рявкнул:
– Дверь закрой!
Ни фига себе тут политес! Закрыла, подошла к следующей. Зам, звать его Олег Анатольевич. Дверь не открывается. Вздохнула, присела. В комнате ощутимо потемнело. Ого, кажется, дождь собирается. Стукнула рама открытого окна, распахнулась дверь, бумаги, лежащие на столе, с шелестом разлетелись по приёмной. Снова вздохнула, окно закрыла, дверь тоже плотно прикрыла, включила верхний свет и стала собирать бумаги. Сложила стопкой, потом махнула рукой, перебралась за секретарский стол: пока эта жертва хама в дамском туалете слёзы проливает, надо ликвидировать последствия непогоды. Вот в тумбочке прозрачные папки-уголки, по ним и разложим… так, документы с визой генерального: это главному технологу, это в бухгалтерию, это опять туда же…
Ну, вот и всё. Осталось две бумаги без отметок: заявление на отпуск и докладная о проверке склада. Вот красная папка «На подпись», туда и воткнём. Телефон зазвонил. Эх, бедолага, я по этому номеру сегодня пальцы отбила! Ответить, что ли, пока коллега рыдает в сортире?
– Здравствуйте, вас приветствует научно-производственное предприятие «Фармэнс».
Робкий голос спросил о вакансии. Ага тут офисная АТС.
– Давайте я переключу вас на отдел кадров.
Снова звонок. Из Самары, просят генерального. Ну, хватит уже, господа фармацевты, начинайте работать. Щелкнула переключателем:
– Андрей Павлович, с Самарой будете разговаривать?
– Переключите на меня, я уже иду!
Из кабинета Генерального выскочил моложавый лощёный мужик, стал открывать кабинет зама.
– Алло, соединяю вас с Олегом Анатольевичем!
Вслед за ним в дверях показался толстоватый и лысоватый мужчина:
– Что, прислали уже вместо этой курицы? Как вас?
– Лина.
– Чай мне, Лена, и что там есть срочное?
Послать? Нет, сначала пусть бумагу подпишет! Подложила статью в папку «На подпись» и сунула ему в руки:
– Вот, подписывайте, а я пока чай заварю.
– Это что? – он ткнул пальцем в разложенные уголки.
– Как кто-нибудь меня подменит, так разнесу, – мирно ответила Лина, расставляя на подносе чайную пару, сахарницу и вазочку с печеньем.
– Неси, пока я здесь. А потом поедем в детдом.
– На Советской?
– Угу.
Это удачно, до дома от него минут десять ходьбы. Лина быстро разнесла папки по кабинетам, никто даже не обратил внимание, что бумаги носит чужой человек. Только главного технолога на месте не оказалось, но уборщица, протиравшая фикус в холле, без всякой просьбы с Лининой стороны открыла кабинет. Лина застеснялась:
– Ой, да вы просто положите ему на стол, – сунула она ей папку в руки.
Глава девятая
Сел толстяк рядом с водителем, Лина сзади. Сначала что-то у водителя спросил, потом к Лине развернулся. Она понимала, что мужик хамло, имя её сразу не расслышал, потом вовсе забыл, а поскольку она смыться собиралась, то в памяти его застревать не хотела, поэтому отвлекла вопросом:
– А что у нас в детдоме?
– День защиты детей у нас. Оргтехнику дарим.
– Э-э, ксероксом будем их защищать?
Толстяк растерялся:
– Что, надо конфет купить?
– Телефон давайте.
Связалась с директором детдома по его телефону, спросила, что можно купить детям. Как раз проезжали мимо пиццерии, спросила, можно ли пиццу. Тётка оказалась вменяемая, сказала, что вообще нельзя, но один раз можно. Обещала задержать полдник минут на десять, если опаздывать будут. А в пиццерии, когда узнали, для кого пицца, захотели отдать все шесть коробок бесплатно. Толстяк обиделся.
– Нельзя отказывать людям в благом деле, – похлопала его по плечу Лина. – Пошли, шарики купим.
Зашли в агентство «Счастливое детство», купили связку шаров, прихватили с собой двух аниматоров в клоунских костюмах, и уже двумя машинами, с хозяином пиццерии за рулём, сопровождаемым двумя работницами, отправились в детдом. Насчёт аниматоров вышло удачно, иначе бы всё ограничилось бабьими слезами. Детки были не очень здоровые, Лина бы и сама не сдержалась, но ребята в клоунских костюмах закружили и взрослых, и детей. Скинув в угол туфли, она босиком и хоровод водила, и за шариками с ребятами гонялась, а потом сказочных героев изображала. В какой-то момент, оглянувшись, она отметила, что с детьми кружатся кроме воспитательницы только она и хозяин
