лица становится расчетливым. Нина заключила, что парень наслаждается собой. Очень любопытно. Большинство из тех, кого допрашивали двое сотрудников ФБР, заметно нервничали бы, однако Чад сохранял полную уверенность в себе.
– У меня были дела, блин! – сказал он таким тоном, словно это все объясняло.
Следующий вопрос задала Нина, дав Кенту возможность определиться с тем, хочет ли он рисковать своей карьерой, устроив этому наглецу хорошую взбучку, в чем тот так отчаянно нуждался.
– Вы ничего не сказали Мелиссе?
Тон Чада оставался небрежным:
– Я сказал ей, что буду с друзьями, так что до завтра пусть она не звонит.
Весьма откровенный способ дать понять девушке, что он будет веселиться всю ночь. Без нее.
– И?.. – надавила Нина.
– Что «и»?
Нина едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Чад прикидывался дурачком, умышленно испытывая ее терпение.
– Вы действительно провели время с друзьями?
– Ну да, – ответил он. – Я отправился в свое студенческое братство. Там как раз вскрыли бочонок пива…
Неожиданный сюрприз.
– Как долго вы там пробыли? – спросила Нина.
– Где-то с час.
– Чем вы занимались потом?
– Послушайте, я не обязан отвечать на ваши вопросы. – Чад с вызовом скрестил руки на груди. – Пока что я старался вам помочь, но если вы будете и дальше приставать ко мне, я обращусь к адвокату своего отца.
Гм. Бежать к папочке… Неужели она на что-то наткнулась?
– Зачем вам будет нужен адвокат? – спросила Нина. – Вам кажется, что вам угрожают?
– Я не сделал ничего плохого, – сказал Чад. – Но вы, ребята, буквально выворачиваете меня наизнанку, стараясь выведать, чем я занимался вчера вечером.
Нина и Кент переглянулись. Чад принял эту вежливую беседу за полноценный жесткий допрос. Очевидно, он не привык к тому, чтобы с него спрашивали отчет о своих действиях в какой бы то ни было форме. Геррера решила четко определить характер разговора.
– Позвольте вам напомнить, – сказала она, – что пропала ваша подруга. Вы последний, с кем ее видели. Вы должны понимать, что у нас могут возникнуть вопросы относительно вашего местонахождения.
– Чудесно, – сказал Чад. – Уйдя с пивной вечеринки, я захватил с собой мебель.
– Кто-нибудь помогал вам нести эту мебель? – спросила Нина, гадая, не пытается ли Чад таким образом обеспечить себе алиби.
– Я имею в виду не диван, агент Геррера, – Чад посмотрел ей прямо в глаза. – «Мебелью» мы называем женщин, которые являются общественной собственностью. Принадлежат студенческому братству. – Он небрежно махнул рукой. – Ими может воспользоваться кто угодно.
– Прошу прощения? – подавшись вперед, зловещим тоном прошептал Кент.
– Это была блондинка, – сказал Чад, то ли не замечая изменившуюся в комнате для допросов атмосферу, то ли не обращая на это внимания. – Как ее звали, не помню, но Скотт должен знать. Это наш президент.
Нина всмотрелась в его лицо, надменное и вызывающее. Его замечание насчет «мебели» было обращено ей: он ясно дал понять, для какой цели, по его мнению, нужны женщины. Для него они были вещью, которую можно передавать друг другу. Большинство людей не станут так нагло оскорблять следователя, который их допрашивает. Если только они не сделают это умышленно, чтобы направить расследование в ложную сторону. Нина приняла решение не заглатывать наживку.
– Мы свяжемся с президентом вашего студенческого братства, – сказала она. – И обязательно разыщем эту молодую даму и выясним, подтвердит ли она ваш рассказ.
– Если вы ее найдете, поделитесь со мной ее телефоном? – спросил Чад. – Я не прочь встретиться с ней еще раз.
Нине наконец надоела эта игра, и она решила его одернуть:
– Вы умышленно стремитесь вывести меня из себя? Потому что я ни за что не поверю, что вы настолько бесчувственный и что единственная ваша забота в настоящий момент – это решить, с какой бы девицей развлечься.
Чад смерил ее оценивающим взглядом.
– Полагаю, вы были бы гораздо спокойнее, если б вас хорошенько удовлетворили в постели. – Он многозначительно подмигнул Кенту. – Вам следовало бы позаботиться об этом.
Нина накрыла руку Кента своей, прежде чем тот схватил Чада за шиворот модной рубашки.
Ей уже приходилось сталкиваться с таким отношением к себе, особенно во время работы в полиции. Изредка мужчины пробовали заигрывать с ней, когда она пыталась продемонстрировать свои полномочия, или же обвиняли ее во фригидности, если она не откликалась на их непристойные домогательства. Нина научилась видеть во всем этом неуважение и попытку отвлечь внимание. Прищуренные глаза Кента превратились в ледяные голубые амбразуры. Нина рассудила, что с этой открытой провокацией ей нужно справиться самой.
– Когда человек, которого я допрашиваю, откровенно старается меня разозлить, – тихо произнесла она, – я задаюсь вопросом, что же он скрывает. Чад, вы что-то скрываете?
– Кроме своей «колбасы», я ничего не скрываю, – презрительно фыркнул Чад.
– Грубое ребячество, – совершенно спокойно продолжала Нина. – Но вы не ответили на мой вопрос.
– Вот мой ответ, – самодовольно ухмыльнулся Чад. – Я за шлюхами не бегаю. – Он помолчал. – С какой стати мне заморачиваться, если они сами бегают за мной?
– То есть, – Нина подняла брови, – ваша защита опирается на сомнительный постулат: «Я слишком красивый».
– Я ничего не могу поделать с тем, какой я. – Чад пожал плечами.
– Нет, можете, – возразил Кент. – И должны.
– Похоже, у вас не должно быть никаких проблем с дамами, – повернулся к нему Чад. – Я хочу сказать, если не брать в расчет ваш мрачный серьезный вид, но это, я так понимаю, беда всех федералов.
Голос Кента понизился до зловещего рокота.
– Назвать вас беспринципным по отношению к женщинам было бы очень большим преуменьшением. – Он подался вперед, вторгаясь в личное пространство Чада. – Надеюсь, когда-нибудь вы повзрослеете. Но сейчас вы еще просто ребенок.
– Мне надоело говорить с вами, – сказал Чад, впервые проявляя нервозность. – Если у вас появятся еще какие-либо вопросы, свяжитесь с адвокатом моего отца.
Глава 10
Приблизительно через час Нина и Кент уже снова находились в «мозговом центре» вместе с остальными членами группы.
– Ну, как прошла беседа с Чадом Эймсом? – спросила Брек.
– Он полная задница, – сказал Кент, прекрасно формулируя итог, к которому пришла и Нина. Она мысленно отметила, что и сама не смогла бы выразиться лучше. – Однако в нашем деле он не подозреваемый.
– Мы подтвердили информацию начальника полиции Финикса о том, что Чад перевелся в ТИА только в январе, больше чем через полтора месяца после первого исчезновения в начале декабря, – сказала Нина, пожимая плечами. – К тому же он не из тех, кто способен испытывать страсть к кому-либо кроме себя.
Увидев всеобщее недоумение, Кент разъяснил:
– Чад – привлекательный парень, слишком увлеченный собой, чтобы
